Точка замерзания крови

Его рука толстым шарфом сжимала женщине шею, в подбородок упирался ствол пистолета. Не отрываясь друг от друга, они сошли на землю.

Это было похоже на кино. Никогда ничего подобного я не видел "живьем", но зрелище не вызывало страха и, тем более, паники. Я отошел к стене. Милиционер раскрыл перед парой дверь. Часто перебирая ногами, словно исполняя какой-то странный танец, женщина и мужчина поднялись по ступеням и протиснулись в двери. Теперь я увидел, что лысый во второй руке держит стволом вниз автомат.

– Сейчас техник запустит машину… – начал говорить милиционер, но лысый перебил его:

– Лицом к стене! Оба! Руки на стену!

Сказать, что женщина была испугана – значит, не сказать ничего.

Она была никакая. Лицо белое, как склоны Чегета, глаза пустые, рот безвольно приоткрыт, словно там застрял, а потом умер крик. Террорист выглядел очень шумным и подвижным. Казалось, он заполнил собой весь вестибюль. Недостаток уверенности в голосе он компенсировал силой крика. Поверх черного свитера на нем была одета безрукавка со множеством карманов и "молний". Черные джинсы, горные ботинки-"вибрамы" на высокой шнуровке. В автомат вставлены два связанных изолентой магазина.

Я пялился на террориста, как ребенок на экзотическое животное в зоопарке. Это я делал напрасно. Террорист, оказывается, был человеком скромным и не любил пристальных взглядов. Он махнул ногой и несильно впечатал свою толстую подошву как раз в то место, где у меня был шрам от аппендицита. Я сделал вид, что от боли согнулся пополам. Пусть потешится, урод.

Странно было видеть здесь такое зрелище. Здесь, где все было родным, где моими врагами были лишь многодневные метели да лавины, и всюду, от вершины Эльбруса до поселка, я чувствовал себя как в собственной квартире, здесь никогда не было и, казалось, не могло быть агрессивных людей, а этот лысый человек – всего лишь сильно выпивший ревнивец, намеревающийся намылить шею своей неверной жене.

Мне было почти весело. Я глянул на милиционера и подмигнул ему. Гаджиметов, уже не имеющий власти надо мной, отвернулся и сплюнул под ноги.

Было слышно, как задрожало стекло в двери, ведущей на перрон.

– Эй, майор! – крикнул лысый.

Я повернул голову, будто окрик касался меня. Прижимая женщину грудью к стеклу, лысый поднял автомат.

– Выводи десять человек по одному. Пять женщин, пять мужчин. Всем руки за голову! Не останавливаться. Шаг влево или вправо – я стреляю. Все понял?

Милиционер отпустил стену и повернулся.

– Да. Все понял.