Моя тень убила меня

Ирина не сдержалась, а я не смог вовремя наступить ей на ногу, потому как стульчики были высокими, и ножки моей болтушки висели над полом.

– Вам выпал уникальный шанс познакомиться с героем этого вечера непосредственно, – сказала она, показывая на меня.

Пиво снова не пошло мне в горло, и я опять закашлялся.

– Вы в самом деле Кирилл Вацура? – обрадовался бармен, глядя, как Ирина стучит кулаком по моей спине.

– Да, в самом деле, – прискорбно кивнул я. – И это обстоятельство почему-то препятствует утолению моей жажды.

– Теперь я вдвойне жалею, что не могу попасть на ваше выступление, – расчувствовался бармен. Он перестал полировать полотенцем бокал, оперся локтями на стойку и стал с неподдельным интересом разглядывать нас с Ириной.

– Заверяю вас, что вы не много потеряли, – откашливаясь, заметил я.

– Скромность – удел великих, – прокомментировала мою реплику Ирина и снова врезала мне по спине кулаком.

– А вы его, простите, жена? – начал проявлять наглую любознательность бармен.

– Имиджмейкер, – ответила Ирина.

– Надо же! – чему-то восхищался бармен. Он был еще очень молод и не успел привыкнуть к лицедеям, фокусникам, целителям, шутникам, певцам и прочей заезжей шушере, которая в сезон гребешком прочесывала Побережье. – А можете оставить автограф?

– Запросто, – ответила за меня Ирина.

Бармен обрадовался, отодрал кнопки с афиши, снял ее и расстелил передо мной на стойке. Я взял фломастер, долго прицеливался к афише, выбирая место для автографа, долго думал, какие слова должны исходить от эстрадной звезды столь внушительного масштаба и, наконец, почему-то по-английски написал: "Every cloud has a silver lining" ("у всякой тучи серебряная подкладка", английский вариант русской пословицы "нет худа без добра"). И ниже размашисто расписался.

– Спасибо! – трогательным голосом произнес бармен. – А теперь автограф вашего имиджмейкера!

Ирина тоже расписалась: "Ирина Гусарова"; последнюю букву "а" она изобразила в виде кошечки с высоко торчащими, как у ослика ушками. Бармен бережно, как драгоценную реликвию, возвратил афишу на прежнее место.

– Позвольте мне угостить вас коньячком? – предложил он, вволю налюбовавшись афишей.

Мы позволили, и даже не один раз.