Сердце волка

 – Где вы там, отец Агап?!

Священник, опасливо выглядывая из-за угла дома, опять принялся креститься и нашептывать:

– Господи, беда-то какая! Грех-то какой! Руки на себя! Молодой, здоровый…

– Прекратите причитать, – сказал я с раздражением. – Милицию вызвали?

– Я вызвал! – громко сказал Курахов, неожиданно появившийся из-за спины священника и слегка отстраняя его. – Уже прошло десять минут, как я вызвал милицию. Все идет по плану. Все прекрасно, господин директор!

В его тоне сквозило заметное пренебрежение.

– Довели парня! – декларировал он, стараясь не встречаться со мной взглядом, но я прекрасно понимал, что все слова адресованы мне. – Продали с потрохами! Это закон нашей жизни: там, где надо проявить силу, мы пасуем, а где можно пощадить – приговариваем… Сколько было этому несчастному мальцу?

– Лет двадцать, не больше, – с придыхом произнес священник.

– Двадцать лет! – воскликнул профессор, вскидывая руки.

Наконец-то профессор кинул на меня многозначительный взгляд.

– Вы кого имеете ввиду, Валерий Петрович? – спросил я.

– Разве вы не догадываетесь, кого? – насмешливо вскинул брови Курахов.

– Лучше было бы обойтись без догадок, а объясниться открыто.

– Уж куда более открыто!

– Давайте подложим ему под голову подушку, – сказал отец Агап и присел рядом с трупом, намереваясь придать ему более "удобную" позу.

Я едва успел оттолкнуть священника.

– Не прикасайтесь к нему!

– Но почему? – искренне удивился священник.

– До прихода милиции ничего не трогать, ничего не поднимать с пола, ничего не переставлять!

– У господина директора огромный опыт работы в области криминалистики и сотрудничества с органами правопорядка, – изрек профессор, сел на топчан отца Агапа и закинул ногу за ногу. – Мы все здесь под колпаком, хотя сами того не замечаем. Я прав?

Продолжая ухмыляться, он смотрел на меня.

– Профессор, мне кажется, что вы меня в чем-то упрекаете, – сказал я.

– Вы очень догадливы! Очень! – ужасным тоном похвалил меня Курахов. – Если так дело пойдет, то вы сами, без помощи милиции, догадаетесь, почему этот малец наложил на себя руки. Но, может быть, у вас уже появилась какая-нибудь версия? Не скрывайте, господин директор, утолите наше любопытство! Мы просто трепещем и сгораем!

Он ерничал настолько откровенно и грубо, что я не мог не ответить.