Пустой

Мои туфли промокли насквозь! – поставил в известность Воронцов.

– Туфли? – повторил участковый и заморгал глазами.

– Откуда ж мне было знать, что у вас здесь такая роса! Все равно, что реку вброд перешел. Нет, ты только взгляни: видишь, я становлюсь на носок, и вода из туфли сочится…

Эта мягкая жалоба тоже сочилась из уст Воронцова как вода. Он разговаривал с участковым без напряжения, как с самим собой, даже не пытаясь придать своими словам хоть мало-мальски веское значение; собственно, это и были озвученные мысли Воронцова, столь же неорганизованные, как и он сам.

Участковый в замешательстве смотрел на туфли Воронцова, понятия не имея, что в связи с этим он должен предпринять.

– Банька-то у тебя есть, Шурик? – спросил Воронцов.

– А как же без баньки? – растерянно произнес участковый.

– Значит, после обеда у нас должна состояться банька. О здоровье всегда надо заботится. Так ведь? – Воронцов снова сел на подстилку, расшнуровал туфли, снял их, затем и носки. – А теперь мне скажи, как этот человек мог здесь оказаться в пять утра, если он в Упрягине не живет?

Участковый пожал плечами и подумал, что первое впечатление о следователе оказалось ошибочным.

Какой, оказывается, зануда! Ну откуда он, участковый, может знать, как этот человек оказался здесь в пять утра? Чья-то смерть в на вверенном ему участке – вещь скверная. Это был именно тот самый скверный случай, когда покойник кроме дурного запаха начинал источать власть, вынуждая участкового без дополнительных материальных поощрений совершать утомительные и неблагодарные дела. И все ради чего? Ради того, чтобы засадить какого-то шизофреника за решетку. Самое обидное, что ни шизофреник, ни, тем более, покойник спасибо за это не скажут.

– Может, приехал на чем-нибудь? – без особого усердия предположил участковый, попутно думая о том, что надо немедленно послать своего лопоухого сына «на жуки», то есть, вручную собирать с картофельной ботвы в ведро колорадских жуков и личинок, чтобы потом влить туда керосина и поджечь.

Занятие гадкое, но более действенного способа борьбы с американской заразой в Упрягине не знали.

– На чем приехал? – допытывался Воронцов, выжимая носки, а затем массируя пальцы ног. Он явно тоже думал о чем-то другом: о бане или еще о чем.

Участковый сделал вид, что задумался. В конце концов, это не его обязанность – вычислять преступника. Пусть следак извилинами шевелит, ему за это деньги платят.

– Ледяные, – бормотал Воронцов, забыв о своем вопросе.