Поцелуй волчицы

Красные огни габаритов идущей впереди машины вспыхнули глазами ночного хищника и стали быстро приближаться. Сквозь мокрое стекло они казались звездами с тонкими длинными лучами. Машина – кажется, это была темная "семерка" – тормозила на мокром асфальте слишком резко, и я мысленно выругался, вдавливая ногу в педаль тормоза. Сработала антиблокировочная система, педаль под моей ногой часто задрожала. Я опустил боковое стекло и высунул голову, чтобы дать водителю "семерки" добрый совет о правилах торможения на скользкой дороге.

Но "семерка", остановившись всего на секунду, снова рванула вперед, быстро отрываясь от моего "крайслера".

Только тогда я увидел стоящего на обочине человека. По-видимому, он голосовал проходящим машинам, причем безуспешно, так как уже был мокрым насквозь и успел продрогнуть до самых костей, о чем убедительно говорила его скомканная поза. Попутчикам я всегда помогал по мере возможности, отдавая предпочтение туристам и пожилым людям и, продолжая притормаживать, медленно подкатил к человеку.

Когда фары осветили его полностью, как артиста на сцене, мне стало понятно, почему водитель "семерки" не подсадил его к себе. Это была девушка лет двадцати пяти, высокая, почти с меня ростом, с очень темными, налипшими на лицо волосами до плеч. Она была крепко сбита; развитые, отчетливые формы подчеркивали физическую силу и хорошее здоровье. Одета она была в бежевую футболку и тесную короткую юбку. Девушка стояла в луже босиком, придерживая края порванной на груди футболки. На коленке темнела свежая ссадина, бок юбки был выпачкан в глине.

Но более всего меня поразило ее лицо. Ее темные, блестящие в свете фар глаза выражали беспредельный ужас и отчаяние, подбородок мелко дрожал; девушка судорожно раскрывала рот, пытаясь что-то крикнуть, отчего казалось, что она задыхается и из последних сил хватает губами воздух.

Я остановил машину рядом с ней, понимая, что не могу, подобно водителю "семерки" дать газ и умчаться от этого ночного привидения. Прежде чем опустить боковое стекло, я нащупал бейсбольную биту, которая лежала слева от моего сидения.

Если девушка была не одна, и кто-то намеревался нехорошо пошутить со мной, то я был готов выскочить из машины и пройтись дубинкой по ребрам.

Стекло с тихим жужжанием опустилось вниз. Девушка, вопреки моему ожиданию, не кинулась к окну с криком: "Шеф! До Ялты не подкинешь?" Она продолжала стоять в прежней позе, не сводя с меня глаз, и часто дышала. Я потянулся рукой к запору и открыл дверь.