Остров волка

В нем находился шанцевые инструменты, то есть лопата, кирка, буксировочный канат, накладные гаечные ключи, тормозные башмаки и прочее железо. Во втором ящике, набитом тряпками, лишь остался запах оружейной смазки.

Не знаю, почему я был уверен, что обязательно найду в ящиках оружие, будто экипаж возил с собой целый арсенал. Неудача так меня расстроила, что я со всего маху ударил ногой по ящику и вернулся в салон. Влад с отвращением на лице гладил покойника под мышками.

– Ничего? – крикнул я.

Влад отрицательно покачал головой и изрек:

– Можно снять с него брючной ремень и по очереди повеситься.

Мне было уже не до шуток. Россия, со всей своей отчаянной жестокостью, с привычными повадками и потенциальной готовностью помочь и защитить, осталась где-то страшно далеко. Мы падали в совершенно другой мир, где было все иным – от языка до законов, падали прямо на головы стаи, в которой к нам сразу и навсегда будут относиться, как к чужакам. Мало того, мы угодили в жернова чьей-то нехорошей игры, и нами, как шашками, уже сыграли в поддавки.

Я схватил стул, поднял его и с размаху ударил о пол. Треснутую ножку пришлось доламывать коленом. Самолет снова резко накренился – на этот раз на другой бок. В иллюминаторах левого борта вспыхнуло ослепительное солнце, а в противоположных стремительно замелькали кроны деревьев, похожих на огромные кисти для побелки. Труп штурмана свалился на пол. Струйка крови побежала по поверхности стола, ударилась о металлический кант и закапала на ковер.

Я просунул ножку от стула под ручку двери, ведущей в служебные отсеки. Проверил, прочно ли держит дверь этот импровизированный засов. Влад гремел железом в багажном отсеке, подбирая себе оружие. Ему приглянулся ломик метровой длины, заточенный с обеих сторон. Я же предпочел, чтобы мои руки оставались свободными – так мне было удобнее бороться за свою жизнь.

Стремительно несущийся под нами зеленый ковер вдруг резко оборвался, и самолет, почти заглушив двигатели, стал бесшумно опускаться на посадочную полосу, разрезавшую узкую просеку.

Самолет тяжело ударился колесами о посадочную полосу, и в тот же миг двигатель взревел в реверсном режиме. Началось столь резкое торможение, что мы с Владом едва устояли на ногах.