Остров волка

Потом я нашел песцовую шубу, авторскую копию "Девятого вала", купленную Анной у крымского частного коллекционера, томик стихов Пушкина, изданный при жизни поэта – все то, ради чего по воровским меркам стоило подделывать ключ и вламываться в чужую квартиру.

Но не было главного: тайник, оборудованный за каминной трубой, оказалось пуст. В нем мы хранили с Анной без малого миллион долларов – четыреста тысяч, принадлежащих мне, и пятьсот пятьдесят тысяч, принадлежащих Анне.

Я внимательно осмотрел нишу, маленькую дверку, открывающуюся на манер шторки и, не найдя никаких следов взлома, поставил вытяжную трубу на прежнее место.

Потом сел на поверженный стеллаж и задумался. Нет, здесь орудовали не воры, для которых важно тихо и быстро взять самое ценное и незаметно уйти. Здесь безумствовали вандалы, которые даже не пытались что-либо искать. Они просто опрокидывали шкафы и стеллажи на пол, не разбирая вещей и не перетряхивая книги. Они сбрасывали на пол любые предметы, которые попадались им под руку – были ли это косметические наборы или же шкатулка с золотом.

И что очевидно – они не добрались до тайника. Он был аккуратно вскрыт ключом, затем снова заперт и замаскирован вытяжной трубой. Ключи от тайника были только у меня и Анны.

Ерунда какая-то! – отмахнулся я от навязчивой мысли, которую стыдно было даже принимать во внимание, и все же она кружилась где-то по орбите сознания, заставляя считаться с собой. Анна могла устроить разгром в своей квартире, если бы только сошла с ума, подумал я.

А зачем это делать умственно здоровой женщине? Чтобы сымитировать ограбление…

Была бы возможность, я врезал бы себя кулаком по носу. Сколько в одном человеке "я", если один мозг допускает в свою обитель самые противоречивые и разнополярные мысли? Почему я, будучи стопроцентно уверенным в Анне, в ее безгрешности и бесконечной преданности мне, в то же время как бы невольно выдвинул версию об имитации ограбления? Значит, я строю версии, исходя из своих собственных способностей? Значит, и я способен предать Анну и украсть ее деньги? Бред!

Понемногу успокаиваясь, я еще раз осмотрел комнату, но уже не широко раскрытыми глазами шокированного человека, а цепким взглядом криминалиста и сразу сделал несколько выводов.

Во-первых, у меня уже не было сомнений в том, что обыска здесь не производили. Вещи, которые хранились в шкафах и стеллаже, лежали в естественных после падения мебели местах.