Мои друзья головорезы

Сказать определенно, какую роль играла та и другая группа в моей судьбе, как и в криминальном мире, я пока не мог, потому как они уж очень смахивали одновременно и на представителей спецслужб, и на мафию.

Из большой комнаты-музея мы спустились еще ниже, в обшитый красным деревом и драпом коридор с огромными, во всю стену, окнами, через которые я увидел голубой снег, величественные сосны и розовые отсветы солнца на их верхушках. Здесь нас встретил вьетнамец. Все так же не поднимая глаз и слегка сутуля плечи, он появился перед Жоржем.

– Нгуен, найди ему одежду и отведи в душевую, – попросил его Жорж, причем таким мягким тоном, каким обычно обращаются не со слугой, а с равным. Вьетнамец кивнул головой и пошел впереди меня. Судя по тому, сколько мы миновали комнат и коридоров, я получил представление о внушительных размерах особняка.

Вьетнамец остановился у белой двери, открыл ее передо мной и включил свет.

– Сейчас я принесу все необходимое, – сказал он с легким приятным акцентом и бесшумно пошел по коридору.

Если бы проблемы можно было смыть с себя так же легко, как усталость – я простоял бы под душем до вечера. Тугие горячие струи хлестали меня по телу, потоки воды ласкали кожу, и мыльная пена, закручиваясь в спираль, исчезала в сливном отверстии. Незапотевающее от пара зеркало демонстрировало мне мою копию. Прежде чем намылить голову, я долго рассматривал свое покрытое синяками и ссадинами лицо.

Почти счастливый оттого, что вопреки обстоятельствам остался жив, я закрутил краны и, завернувшись в полотенце, вышел в "предбанник". На журнальном столике, прикрытые салфеткой, стояли запотевшие бутылки с пивом. Но меня сейчас больше интересовала бритва и помазок. Предусмотрительный вьетнамец принес все, начиная от мыла и полотенца и заканчивая спортивным костюмом, шерстяными носками и кроссовками, но забыл про бритву.

Черная щетина придавала моему лицу совершенно дикий вид, и появляться в Москве, где на каждого небритого кидается целое отделение милиции, я не мог.

Выглянув в коридор, я посмотрел по сторонам и негромко позвал:

– Эй, парень! Вьетнамец!

На мой зов никто не откликнулся.