В борьбе за трон

Мне рассказывали, будто лорд Уорвик был частым гостем у вас, когда в вашем доме бывал Сэррей.

– Ах, ваше величество, соблаговолите разрешить мне замолвить за него словечко, чтобы ему не лишиться на долгое время солнечного луча вашего благоволения.

– Черт возьми, вы, кажется, дурачите меня? Он бунтовщик, и его голова очень скоро будет торчать на зубцах Уорвик-кастла.

– Ваше величество, он думал угодить вам, избавив Роберта Сэррея от скорбного впечатления, когда его старшему брату стала грозить ваша немилость.

– И потому он прислал мне письмо дерзкого мальчишки с отказом от подданства, вместо того чтобы доставить его связанным в Тауэр?

– Ваше величество, лорда нет в Уорвик-кастле, случившееся там произошло против его воли.

– Уорвика нет в его замке? Где же он тогда?

– Вон там, возле моего отца, которого он упрашивает отвратить от него вашу немилость, ваше величество. Вы видите, лорд не боится вашего правосудия, так как он здесь. И что мог бы он придумать лучше этого? Солнце светит так радостно, что даже тень затаенных слез исчезает там, где греет и живит всю природу его светлое сияние.

– Леди Бетси, – произнес Генрих VIII, – я был бы недостоин звания первого рыцаря Англии, если бы не повиновался словам, произносимым такими прекрасными устами, как ваши.

Тут он подал знак гофмаршалу подозвать лордов Килдара и Уорвика.

Когда лорды низко поклонились государю, он сказал:

– Милорд Уорвик, мы слышим о вашем усердии служить нам и за это намерены простить вам ваши самовольные действия. Мы решили иначе насчет Роберта Сэррея. В знак же нашей королевской милости мы намерены воспользоваться вашим гостеприимством в Уорвик-кастле и надеемся найти там цвет красоты.

Монарх милостиво кивнул головой и пустил свою лошадь на место турнира.

С балюстрады грянула музыка; герольды возвестили начало турнира и расставили партии, собиравшиеся ломать между собою копья в честь дам.

Граф Килдар предводительствовал партией, которой надлежало выступить против короля. Великолепный вид представлял собою этот отряд рыцарей в блестящем вооружении и вышитой одежде, с пестрыми знаками.

Трибуны были битком набиты зрителями; в королевской ложе сидели дети Генриха VIII: принц Эдуард и принцессы Мария и Елизавета, которым предстояло со временем вступить на отцовский престол.