Моя любовь взорвется в полдень

Но что там увидишь, кроме наслоившихся кварталов, светофоров и потока машин?

Я перебежал на другую сторону и запрыгнул на подножку отъезжающего автобуса. Упал на продавленное сидение, прислонился лбом к холодному стеклу. Чтобы это значило? – спросил я себя. Что за дурное приключение, когда теплым весенним вечером на глазах у сотен свидетелей палят из автомата по живой цели? Откуда у меня вдруг появились враги, которые желают моей смерти?

Кондуктор дважды или трижды обратилась ко мне, а пока я рыскал по карманам в поисках мелочи, проехал лишнюю остановку.

Пришлось пешком возвращаться обратно. Я продолжал мысленно задавать себе вопросы, но не находил ответов и только пожимал плечами. Должно быть, со стороны на меня было весело смотреть. Сам того не замечая, я держался как можно дальше от проезжей части и едва не протирал плечом стены домов и стеклянные витрины магазинов.

– Какой-то ты растерянный, – сказал мне Никулин, когда я зашел в агентство. – У тебя такой вид, будто ты женился.

Я сел напротив него, сцепил ладони замком и положил их на живот.

– Мною никто не интересовался? – спросил я.

– Кому ты нужен, чудовище, кроме как своим сотрудникам! – вздохнул Никулин. – Да и то в день зарплаты.

Через открытое настежь окно в кабинет стекал прохладный воздух, пахнущий мокрой пылью. Занавеска колыхалась, словно фата невесты, стоящей на берегу моря в шторм. Мимо окна проплывали головы прохожих, кидали солнечные зайчики глянцевитые крыши автомобилей. Мне стало неуютно.

– Прикрой окно, холодно, – попросил я.

Склонив голову над столом и шлепая себя ладонью по лысине, Никулин читал заявления пенсионеров, пострадавших от рук рыночных мошенников. Это тоскливое и почти безнадежное дело нам подкинула милиция. Как сказал наш приятель из следственного отдела, "шобы житуха мёдом не казалась". Я, как директор агентства, немедленно перебросил это дело на стол Никулина, чтобы тот дурью не маялся от безделья, ибо весной в нашем агентстве всегда было затишье.

Вёл бы я дело о мошенниках, то можно было бы предположить (и то с огромной натяжкой!), что организатор банды "заказал" меня киллеру. Но я даже не раскрывал папку с заявлениями…

Я встал у стеллажа, набитого скоросшивателями с делами, которые мы благополучно завершили и передали в следственный отдел. Может быть, кто-то из разоблаченных преступников захотел отмстить мне? Нет, малоубедительно. Какой смысл в этой мести, если я не знаю, кто и за что мне мстит.