Крик волка

 – Перевернешься на хрен! Взбесился, что ли?!

Машина уже не скатывалась, а неслась задом в пропасть. Я собрал остатки сил, встал на ноги, завел руки под мышки водителю и, словно борец, оторвал его от сидения, выволок на броню и вместе с ним упал с передка в траву.

Бээмпэ тотчас словно сквозь землю провалилась. Я несколько секунд безумными глазами смотрел на дрожащие отблески огня, выбивающиеся откуда-то снизу, потом услышал оглушающий грохот, не думая, сорвал пучок сухой травы, провел им по лицу. Оно онемело, и я не почувствовал прикосновения.

Водила стонал. Он стонал давно, но я только сейчас обратил на это внимание.

– Герасимов! – позвал я и удивился тому, что голос мой был таким слабым.

– Я тута, – отозвался он из-за моей спины. – Иду-бегу! Ну, ты циркач!

– Где мой автомат?

– Цел твой автомат. Ты меня заикой сделаешь… Живой этот чурка, в голову трахнутый?

– Стонет.

– Надо его на заставу отволочь.

– Застава горит… Послушай, Герасимов, сгоняй наверх, возьми двух парней понадежнее.

Сходим туда, миномет приглушим. И фельдшера разыщи!

– Ладно, – не сразу ответил сержант, поглядывая по сторонам. – А миномет, вроде, уже и не плюется. Может, свалили?

– Нет, не свалили. Среди вас там никого не задело?

– Нет, вроде… Ну, ладно, я мигом.

Он исчез в темноте, а я, лежа на боку, нервным рывком оттянул затвор, загнал патрон в патронник, приподнял голову, глядя на заставу.

"Парк" погрузился во мрак. Пристройка, где начался пожар, то ли уже сгорела дотла, то ли ее все-таки затушили, но пламени больше не было.

На заставе погасли все фонари – возможно, перебило проводку или же Игнатенко распорядился отключить питание. Тем не менее над моей головой с сухим шелестом пролетела очередная мина и угодила в спортивный городок, разворотив и сорвав с растяжек перекладину.

Шамарин не стрелял, и башня боевой машины с высоко поднятым стволом теперь торчала над окопом как гигантская курительная трубка, которая давно потухла. Зато проснулась и вступила в бой "ноль седьмая", стоявшая на противоположной стороне заставы, почти на берегу.

Только она суетно, захлебываясь от спешки, почему-то стреляла по афганскому берегу, хотя я не видел на той стороне ни одной огневой точки.

Игнатенко предпринял какие-то маневры. На фоне серебряной ленты Пянджа я видел силуэты пограничников. Одна группа в три человека гуськом, низко пригибаясь, пробежала вдоль "колючки" к смотровой вышке и исчезла среди кустов. Вторая – тоже бегом – устремилась по дороге.