Инструктор по экстриму

Она все еще болтается над пропастью – беспомощная, нелепая в своем стремлении пересилить земное притяжение. Рюкзак здорово мешает ей. Злорадство – одно из величайших земных наслаждений, и Гера, отдыхая на сосне, предается ему, поглядывая вниз.

– Помоги же! – наконец, сдавленно кричит она.

Он нехотя берется за веревку. Очень хочется продлить это чудесное мгновение, когда она висит на веревке как марионетка, а он, как кукловод, определяет ей место в жизни. Кем она работает? Директором какой-нибудь торгово-посреднической фирмы? Ездит наверняка на джипе, носит брючный костюм, курит сигареты, с подчиненными разговаривает жестко, беспощадна в наказаниях, а когда разговаривает по телефону с партнерами, то говорит "Я понял" вместо "Я поняла".

Создала этот неестественный образ и себя туда затолкала. Теперь приходится доказывать, что это и есть ее естество, что она на самом деле сильная, исключительно волевая, прекрасно развитая физически, и чувство страха ей неведомо.

Она с трудом влезает на узкий карниз и прислоняется к стволу сосны.

Лицо в красных пятнах. Дышит часто. Глаза дурные. На кончике носа дрожит мутная капелька пота.

– Сколько мы уже имеем времени?

– Двадцать минут восьмого.

Они уже прошли три четверти пути. Остается самый сложный отрезок – нависающий над пропастью "балкон". Гера укладывает веревку кольцами у себя под ногами и думал о ее жизни – сколь закрытой от него за семью печатями, непознаваемой, столь и непривлекательной. Человек, посвятивший себя бизнесу, становится пожизненным рабом времени, и привычка строго регламентировать свою жизнь не дает расслабиться даже в отпуске.

Какая, спрашивается, ей разница, в котором часу они взойдут на вершину?

– Отвернись, – неожиданно просит Лена.

Он еще не успевает выполнить ее просьбу, как она берется за тугую резинку спортивных брюк, вместе с трусами спускает их до колен и садится на корточки.

Ошеломленный поступком интеллигентной на вид женщины, он прыгает со ствола и, пряча глаза, быстро идет вверх. Да, все это естественно, но она запросто могла решить свои проблемы так, чтобы он этого не видел.

Такое пренебрежительное бесстыдство просто унизило его! Лена ведет себя так, словно он – пустое место, словно она на стене одна в паре с роботом.

Храня молчание, они поднимаются еще четверть часа. Лена иногда вскрикивает, внезапно теряя опору, и он мгновенно блокирует веревку. Женщина, обжигаясь о камни, повисает, раскачиваясь словно маятник, но быстро приходит в чувство.