Добро пожаловать в ад

При таком раскладе сил мы можем блуждать в поисках друг друга довольно долго, словно два дуэлянта с завязанными глазами, которых секунданты отвели в чистое поле и оставили наедине.

А что можно сделать, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки? Либо каким-то чудом напасть на след убийцы, либо… либо открыться самому. Второй ход был, конечно, весьма рискованным, зато открывал широкое поле для творчества и фантазии. У меня не было с собой ни документов, ни денег, ни бритвы, ни зубной щетки, зато было всё необходимое и достаточное для успешной охоты: приманка и крючок.

Роль приманки играл мобильник, а роль крючка – пистолет. Стоило мне нажать кнопку на панели телефона, как убийца запеленгует место, где я нахожусь, и помчится ко мне на своем дырявом джипе. Мне останется только подготовить хитроумную засаду…

– Пришли, – сказала Ирэн. – Вот его дом.

Глава десятая. Напоролся на гвоздь

Она постучала кулаком по почтовому ящику, который висел на калитке. Сначала отозвался огромный лохматый пес, сидящий на цепи.

Он принялся хрипло лаять, прыгать и кидаться в нашу сторону с такой силой, что я удивился, как выдерживают такую нагрузку его шейные позвонки.

Вскоре из терраски вышел мужчина в тренировочном костюме и больших, с толстыми линзами очках. По дорожке, присыпанной гравием, он пошел к нам. Низкорослый, круглоголовый, лобастый, он двигался замедленно и плавно, словно под водой, и при этом смотрел себе под ноги, ничем не выражая своего интереса к нам. Пёс, увидев хозяина, тотчас заткнулся и, громыхая тяжелой цепью, юркнул к себе в будку.

Приблизившись, мужчина бессловесно открыл калитку, словно уже прекрасно знал, кто мы и по какому поводу пожаловали, лишь потом поднял на меня вопросительный взгляд. Ирэн, полагая, что мое здоровье – это ее забота, решительно шагнула вперед и спросила:

– Вы врач? Нам сказали, что здесь живет врач.

Я подумал, что он начнет сейчас дотошно расспрашивать, что с нами стряслось, но мужчина молча кивнул, повернулся и пошел к дому.

Мы последовали за ним. Зайдя в терраску, он указал на табуретки и, наконец, тихим и сиплым голосом произнес:

– Слушаю вас.

Не заметить через такие мощные очки мою распухшую руку, залепленную пластырем, было невозможно, но я готов был поклясться, что взгляд эскулапа ни разу ее не осчастливил. В нем чувствовалась какая-то удивительная обстоятельность и неторопливость, словно врач строго придерживался правила не делать выводов, не выслушав пациента.