Добро пожаловать в ад

 – Идиотка! Если бы я знала, что с нами будет… В кафе собралась… Дура…

Невероятно, но ни одна пуля Ирэн не зацепила! Выпачканная в известковой пыли и облитая лунным светом, она казалась ожившей гипсовой статуей, на которую шутники натянули платье.

– Самое лучше платье! – всхлипывала она, тщетно пытаясь отряхнуться. – На кого я теперь похожа… Почему он в нас стрелял? Что за день такой проклятый?

Я почувствовал себя виноватым и на всякий случай промолчал. Хотел последовать примеру Ирэн и начать хлопать себя по заднице, но вдруг чуть выше локтя несильно засаднило, словно в мой рукав угодил какой-то острый предмет: камешек, стекляшка или шип от терновника.

Ирэн обратила на меня внимание и всплеснула руками.

– Да у тебя тут кровь! Ой, мама родная! Не шевелись! Посмотри, посмотри, сколько крови!

– Наверное, я поцарапался о щебенку, когда грохнулся на землю, – сказал я, стараясь успокоить Ирэн, а то ее звонкий голос начал меня утомлять.

– Иди к машине! Быстрее! У меня есть аптечка… Что ж это на нас столько бед свалилось!

Я подчинился. Пусть поухаживает за мной, заставит снять рубашку, вымажет зеленкой всё предплечье, подует на него, потом залепит пластырем. Ведь это та самая классическая ситуация, когда женщина как никогда ярко может проявить любовь и заботу: он ранен в бою с врагами, но не стонет, не жалуется, а она его лечит и волнуется, и пальчики ее ловкие, быстрые, и следы крови на рубашке напоминают бутоны роз, и теплая ночь окутывает это таинство, и атмосфера насыщена романтикой и героизмом, и вся эта процедура непременно должна закончиться если не постелью, то жаркими поцелуями…

Ну, уж дудки! Ни поцелуйчиков, ни постели не будет.

– Ерунда, – сказал я. – Кровь уже не идет. Пусть подсохнет.

Но Ирэн меня не слушала. Она подтолкнула меня к капоту, от которого еще тянуло жаром, включила фары и вынесла аптечку.

– Снимай рубашку! – скомандовала она.

Ну вот, всё идет так, как я предполагал. Увидев, что я не тороплюсь, она принялась сама расстегивать пуговицы. Когда она начала стаскивать рубашку с плеч, я почувствовал острую боль и невольно промычал.

– Какая щебенка, какие царапины?! – ахнула Ирэн, глядя на мою руку и морща лоб.