Без алиби

Мальчиш-плохиш ничуть не испугался меня, и даже попытался забросить несколько камней мне в ведро, как в баскетбольное кольцо. Я сунул ребенка под мышку и понес чадо отцу, который все еще крепко спал.

Анна проснулась, что, в общем-то, было неудивительно. Не успел я высыпать корм курам, потерявшим от стресса аппетит, как Анна, подкравшись ко мне со спины, приставила указательный пальчик между моих лопаток на манер пистолета.

– Ку-ку, – сказала она. – Попался?

– Попался, – согласился я, не оборачиваясь и поднимая руки вверх.

Глаза Анна были еще полуприкрыты, волосы спутались, и она вялыми движениями пыталась сплести косичку и закрепить ее на затылке.

– Хозяин, я хочу заплатить тебе за три дня проживания.

– Разве ты уже уезжаешь? – Кажется, в моем голосе предательски прозвучала надежда.

– Об этом даже не мечтай.

– Тогда заплатишь за все дни сразу, – ответил я и пошел к калитке.

– Кирилл! – Она позвала меня уже другим тоном, в котором не было веселых нот, и я, понимая, что разговора, которого так не хотел, все-таки не избежать, остановился и повернулся.

– У меня сейчас очень много работы…

Я откровенно, чуть ли не прямым текстом посылал ее, но Анна уже взяла меня за руку.

– Что с тобой, Кирилл? Ты очень изменился.

– Наверное, это так, Анна.

– Тебе не хочется вспоминать о том, что с нами было?

Я рассматривал ее светлые, цвета утреннего неба глаза. Все, подумал я, сейчас она станет вспоминать сельву, я буду внимательно слушать, потом начну решать ее проблемы, втянусь в них, и прошлое, о котором я начал потихоньку забывать, хлынет на мою башку, как лавина.

– А у тебя здорово обгорели плечи, – сказал я. – Принести кислого молока?

– Не надо, мне Ирина дала детского крема.

– Детским кремом обычно смазывают другое место.

– А ты поправился. Лицо округлилось.

– Да нет, тебе показалось. Просто я ем много соленой кильки, потому что она достается мне бесплатно, и по утрам опухаю.

Я тянул время, но какой в этом был смысл? Если Анна приехала в Судак ради того, чтобы я чем-то ей помог, то обязательно своего добьется.

– Что ты от меня хочешь? – спросил я, опуская пустое ведро на землю и складывая на груди руки.

Она вдруг усмехнулась, коснулась рукой моих плеч, провела по груди, легко постучала костяшками пальцев, как в дверь.

– Броня. Не достучишься, не пробьешь. – Она опустила руку, и лицо ее поскучнело. – Ничего мне от тебя не надо, Кирилл.