Диана. The Crown

В моем случае с Дианой беседовало доверенное лицо, Джеймс Колтерст, который был идеальным агентом для выполнения этой деликатной и, как оказалось позднее, исторической миссии. Колтерст, вооружившись подготовленным мной списком вопросов и своим диктофоном, забрался на свой велосипед и с беспечным видом покатил по подъездной дорожке Кенсингтонского дворца. В мае 1991 года он провел первое из шести записанных на пленку интервью, которые продолжались все лето и осень и в конечном итоге навсегда изменили представление мира о принцессе и королевской семье.

Колтерст прекрасно помнит ту первую встречу: «Мы сидели в ее гостиной. Диана была одета довольно небрежно – в джинсы и синюю рубашку. Прежде чем начать, она сняла телефонную трубку и закрыла дверь. Когда нас кто-то прерывал стуком в дверь, она снимала с себя микрофон и прятала его межу подушек на диване».

«В первые двадцать минут того первого интервью она была очень счастлива и все время смеялась, особенно когда рассказывала о происшествиях в школьные годы.

Когда она добралась до серьезных вопросов, таких как попытки самоубийства, Камилла, ее булимия, она, несомненно, испытала чувство освобождения, душевного облегчения».

В самом начале их первого разговора Колтерст сказал ей: «Дай мне знать, если ты не захочешь касаться какой-то темы». Ее ответом было: «Нет-нет, все в порядке». Было очевидно, Диана хотела, чтобы мир узнал всю правду такой, как ее видела она.

Временами ее раздражало и приводило в ярость то, как ее муж и королевская система обращались с ней, и все же, несмотря на ранимое состояние, то, что рассказывала принцесса, было очень правдоподобным, как если бы кусочки пазла начали складываться в единую картинку.

Глубоко укоренившееся и сильное чувство одиночества и отверженности, которое преследовало ее большую часть жизни, вышло на поверхность. Хоть ее детство и было привилегированным, оно было еще и несчастным. Диана описала безрадостную эмоциональную атмосферу, в которой она вспоминала о своей вине за то, что не родилась мальчиком, чтобы продолжить род; вспоминала слезы разведенной матери, одинокое молчание отца и всхлипывания брата Чарльза по ночам.

Интервью на расстоянии нельзя назвать совершенным методом, который позволял бы получить ответы немедленно, но многие вопросы были просто излишни, потому что стоило Диане только начать говорить, она едва переводила дыхание, чтобы поведать свою историю. Это было невероятным освобождением и своего рода исповедью. «Я была на пределе.