Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

Помнится, от меня удрал мавас, в которого я выстрелил десять раз с очень близкого расстояния.

– Ну и ну! Ладно, поглядим.

Самец, отличавшийся более мощным телосложением, отламывал ветки и бросал их в людей. Бестия душераздирающе верещала, раздувая горловой мешок, отчего звуки становились еще громче.

Расположившись поудобнее, Тремаль-Наик пристроил карабин на развилку и прицелился. Слитно грянули два выстрела. Мавас грозно, точно лев, взревел, высоко подпрыгнул и принялся быстро-быстро спускаться по стволу, перебирая всеми четырьмя конечностями.

– Сандокан! Осторожно! – заорали Янес и Тремаль-Наик.

– Мы его ждем! – ответил Малайский Тигр.

– Вниз! – скомандовал португалец.

Они соскользнули по гирляндам ротанга и очутились на земле почти одновременно с орангутаном. Тот являл собой жуткое зрелище: вся грудь в крови, шерсть дыбом, глаза горят, будто два уголька.

Издав воинственный клич, мавас поднял руки и бросился на людей, стоявших с карабинами на изготовку. Первым у него на пути оказался Тремаль-Наик, не успевший, как назло, перезарядить карабин.

Орангутан словно догадался, что боль ему причинил именно этот человек, и попытался добраться до него.

Сандокан метнулся наперерез зверю и выстрелил в упор. Раненное во второй раз животное завертелось юлой, и Каммамури промахнулся. Увидев в трех шагах от себя Янеса, орангутан кинулся на него, но тут, что называется, нашла коса на камень.

Ни португалец, ни Малайский Тигр отнюдь не были новичками в подобной охоте. Янес мигом скрылся за стволом дуриана, избежав лап маваса.

Последний, взбесившись от боли, попробовал его догнать, однако встретился с нацеленным в упор карабином. Орангутан разинул пасть, и зубы сомкнулись на стальном дуле. Вероятно, он полагал, что сумеет разгрызть стволы, как сахарный тростник.

Грохнули выстрелы. Башка осатаневшего маваса лопнула, словно тыква. Несколько секунд он еще стоял, таращась на своего убийцу и продолжая сжимать зубами оружие, затем обмяк и осел на землю. Пули пробили мозг и раздробили шейные позвонки.

– Ловко! – похвалил Сандокан. – Хладнокровия тебе не занимать, братец.

Несколько секунд мавас еще стоял, таращась на своего убийцу и продолжая сжимать зубами оружие, затем обмяк и осел на землю.

Он спешно перезарядил свой карабин. Каммамури и Тремаль-Наик последовали его примеру.

– Речь о спасении лица ассамского раджи, дружище. Если бы мавас до меня добрался, я бы остался без носа и глаз, а то и без ушей.