Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

– Чтобы даром крошить ротанги и непентесы? Нет, не хочу понапрасну тратить патроны.

– Их визги меня раздражают.

– Прежде ты был поспокойнее.

– Тогда я еще не был сиятельным махараджей, – засмеялся португалец.

– Получается, индийские принцы отличаются вспыльчивостью?

– Получается так. Полагаю, это действие окружающей среды.

– В таком случае вернись в шкуру Тигренка Момпрачема и… – Сандокан осекся, увидев, как его названый брат, точно пантера, вскакивает на фальшборт. – Что случилось?

Янес выплюнул окурок и поднял карабин.

– Наверное, хочет угостить нас обезьяньим жарким, – усмехнулся Тремаль-Наик.

Португалец не ответил. Ствол его карабина неотступно следовал за какой-то целью, передвигавшейся по правому берегу.

– Спрятался, поганец. – Янес опустил карабин. – Ну и ловкие же эти даяки, точь-в-точь обезьяны.

– Ты кого-то видел? – спросил Сандокан, торопливо заряжая свой карабин, в то время как четверо малайцев бросились к пулемету.

– Тень в зарослях лиан.

– Человеческую?

– Гром и молния! Сандокан, я же все-таки не филин! Солнце село, в джунглях темно хоть глаз выколи.

– Значит, ты мог увидеть маваса.

– Кто это? – поинтересовался Тремаль-Наик.

– Орангутан. Обезьяна ростом с человека, страшно опасная. В здешних лесах они должны водиться.

– А вот и новая ария, – буркнул Янес. – Не лес, а просто филармония какая-то. Все поет. Листва, стволы, плоды и даже цветы! Эти великолепные концерты начинают всерьез действовать мне на нервы.

– Мне тоже, – сказал Сандокан.

– Пока они довольствуются тем, что верещат и бьют в тамтамы, для нас они неопасны, – изрек Тремаль-Наик.

– А это тоже безопасно? – спросил Янес, когда на левом берегу грохнула аркебуза и у них над головами просвистела пуля.

– Стоп машина! Отдать якоря! Пулемет и спингарды к бою! – взревел Сандокан.

Баркас остановился, описав полукруг. Малайцы и ассамцы метнулись к бортам, защищенным плотно скатанными койками. Якоря были сброшены, и над застывшими посреди реки судами повисла тишина, лишь вода тихо журчала в прибрежных зарослях.

– Не нравится мне это безмолвие, – сказал Янес Сандокану.

– Ты прав, друг. За ним скрывается коварство.

– Однако я не вижу ни одной вражеской лодки.

– Выжидают.

– Проклятые борнейские реки! Ничего хорошего от них не жди. Помню, когда я плыл по Кабатуану на помощь Тремаль-Наику и Дарме, одна засада следовала за другой.

– Да, Малайзия – вероломная страна.

– Что будем делать?

– Ждать.