Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

Какая странная у меня судьба… Родиться ловцом губок и под конец жизни вращаться среди царей, пусть и варварских.

Грек с видимым удовольствием огладил длинную бороду, раскурил очередную сигару, уселся в шезлонг и прикрыл глаза, словно намереваясь подремать. Однако через полчаса сильный удар, сотрясший яхту, заставил его вскочить на ноги. Казалось, о борт стукнулось какое-то судно. Отбросив потухшую сигару, он на цыпочках подошел к иллюминатору, приподнял штору и выглянул наружу.

Действительно, какой-то вельбот[35 - Вельбот – быстроходная узкая шлюпка.

– А Сидар ловчее и решительнее, чем я думал, – пробормотал Теотокрис. – Вот и пойми этих индусов! На вид – безмятежная каменная статуя, между тем в жилах кипит кровь погорячее левантийской. Что ж, он у меня в кулаке и будет делать все, как я скажу.

Он аккуратно опустил штору и неторопливо вернулся в шезлонг.

Заскрипели тали[36 - Таль – подвесное грузоподъемное устройство с ручным или механическим приводом.]. По палубе, а затем вниз по трапу, ведущему к каютам, прогремели шаги.

Голос Сидара сказал:

– Сюда, сюда, здесь надежнее, чем в лесу. Пленник слишком ценен для моего хозяина, он желает держать его под рукой. К тому же на яхте отличная артиллерия. Если дружки даяка надумают его отбить, им придется нелегко.

– Ишь, разливается, хитрюга, – усмехнулся грек. – Будь у Синдхии десяток таких, он бы не потерял ассамскую корону.

Хлопнула дверь, и в замке заскрежетал ключ.

– Это ты, Сидар? – вполголоса спросил грек.

– Да, сагиб.

– Входи быстрей.

Дверь бесшумно открылась, и вошел китмутгар со словами:

– Все сделано, хозяин.

– Никто ничего не заподозрил?

– Напротив. Были только рады.

– Ослы. Как раненый? Сильно ослаб?

– По-моему, он еще нас с вами переживет.

– Английский понимает?

– Прекрасно понимает.

Грек облегченно вздохнул, словно у него с души упал камень.

– Значит, я напрасно волновался. Теперь поглядим, кто кого, дорогой принц-консорт. Посмотрим, как ты найдешь дорогу к таинственному озеру. Сидар, чем заняты малайцы, приставленные сторожить пленника?

– Пьют. – Индиец выразительно прищурился.

– Смерть или сон?

– Сон.

– Один черт, – буркнул Теотокрис.