Мы остались молодыми…

Баня оказалась в Алексеевском студенческом городке с типовыми двухэтажными домиками, напротив сельхозвыставки – ныне ВДНХ – вместо городка сейчас высятся громадные дома и проходит улица имени Бориса Галушкина. Героя Советского Союза, десантника-партизана, нашего однополчанина-омсбоновца.

В этой бане с друзьями студентами мне неоднократно приходилось бывать. Первым знакомым, встретившимся мне в родном городе, оказался… банщик! Старик обнял меня и даже прослезился. Приезжавших домой фронтовиков даже малознакомые люди встречали, как родных, приглашали в гости, хотя с продуктами было туговато.

Банщик дядя Вася принёс берёзовые веники, извлечённые из какого-то музейного запасника.

– Ну, теперь наконец поверили, что ты москвич, – заулыбались парни, расхватывая метёлки, – теперь остаётся только познакомить нас с твоими красавицами студентками!

Прошёл год, и снова встреча с полковником Лебедевым. Этот внезапный вызов связан с ним: чем-то я ему приглянулся.

Автомобиль с Гоголевского бульвара свернул на улицу Фрунзе, старые москвичи называли её по старинке Знаменкой. Арбат, по которому я ходил в школу, остался позади. Проехали по Моховой, поднимаемся на Красную площадь по проезду, где в дни праздников идут колонны демонстрантов, справа – стены и башни Кремля, слева – Исторический музей.

И вот дорогая, не только каждому москвичу, Красная площадь. Подумалось, что шофёр не впервые без указания едет по этому маршруту.

Полковник словно прочитал мои мысли, слегка дотронулся до моего плеча и кивнул на оконце машины:

– Смотри, тебе не скоро удастся здесь побывать.

Мавзолей Ленина был замаскирован под домик с колоннами и портиком. Таких домиков в то время ещё много ютилось в старых московских переулках. Стены Кремля были расписаны зелёными пятнами, чёрными и белыми широкими полосами – сверху, с самолёта, они казались домами, садами, переулками.

Сбитые под Москвой фашистские асы на допросах показывали, что им очень трудно было ориентироваться из-за артистически выполненной маскировки зданий, улиц, обводного канала.

Медленно проехали мимо памятника Минину и Пожарскому, он стоял в те годы напротив ГУМа, не доезжая лобного места, мимо храма Василия Блаженного, разукрашенного маскировкой и потерявшего свой неповторимый облик. Красная площадь осталась позади.