Мы остались молодыми…

Как я мыслю, если потребуется пойти на самопожертвование?

Товарищ, наверное, не был на фронте и не знал, как за друга подставляешь свою грудь в бою. Надо признаться, что мне эти вопросы надоели. Я сгоряча выпалил, что когда в наш батальон, отозванный на отдых, приехало большое начальство и построили уже пополненный после потерь батальон и коротко сказали: «Пуйши – это парни – кто хочет бить фрицев у них в тылу? Учтите, что шансов остаться в живых будет мало! Кто согласен два шага вперёд!» Весь батальон, как пo команде, на едином выдохе, сделал два шага вперёд.

О том, что седой генерал вынул платок и вытер глаза, я не стал говорить, да и в тот день дул сильный с изморозью холодный северный ветер.

Сказал ещё, что из батальона отобрали только шестнадцать самых здоровых ребят, комсомольцев, которые все ушли на фронт добровольцами. И что мы знаем, на что идём. Там в коридоре ждут мои фронтовые товарищи, какие могут быть ещё вопросы?

Полковник и тогда был одет в штатский костюм.

Мы по молодости пренебрежительно относились к людям в гражданской одежде: шла война.

Следующими за мной пошли вдвоём братья Антон и Франц Рекшне. Они вдвоём со всеми отступали из Прибалтики. Вдвоём с бутылками с горючей смесью вставали из окопа против фашистских танков, вдвоем в атакующих цепях брали Боровск под Москвой. Они вдвоём вернулись в освобождённую Латвию…

Из соседнего номера в коридоре, где мы толпились, вышел военный без знаков отличия, с орденом на гимнастёрке, и по-латышски обратился к нам:

– Парни, вы не очень громко митингуйте здесь, во-первых, в конце коридора живут эвакуированные из Прибалтики артисты, им совсем не обязательно знать, кто здесь бывает, во-вторых, с вами беседует старый заслуженный чекист-разведчик, полковник госбезопасности, прошу отнеситесь к нему с Должным вниманием и уважением.

Мы опешили: вот тебе и штатский, разом умолкли все разговоры. Долго мы ещё пробыли в тревожном ожидании.

Потом полковник беседовал уже со всеми нами вместе. Невольно возникшая в начале антипатия, улетучилась, как будто её и не было. Многое в тот вечер узнали мы полезного для нашей будущей работы. Особо запомнились его слова, что надо иметь горячее сердце патриота, холодный ум, стальные нервы и чистые руки.

Поздно вечером, нас приехавших с фронта, повезли в баню, прежде чем прибыть в полк, куда нас направили служить.