Наука, любовь и наши Отечества

Потом, наконец, отыскиваю чехословацкую делегацию. Они в свободных светлых теннисках и светлых брюках. У Ярослава на этой конференции два доклада, но сам он быть не смог, за него Соммер. Сказал мне, что живут Яраслав и Зина хорошо. Их все любят. Дочка их, Дуня, красивая стала, рослая, настоящая слечна, т. е. девушка…

А конференция шла своим чередом. Выступал представитель министерства, потом директор Нови-Садовского института Сречкович, потом еще из министерства с довольно длинным докладом, из которого я только одно поняла, что здесь, в Югославии, самая большая проблема у животноводов – это как свой товар сбыть… У нас об этом и думать не думают.

У нас только хватило бы на всех! После каждого выступления дружно хлопали.

С обеда пошли сообщения исследовательские, и ко мне пришвартовался мой чешский коллега по биологически активным веществам в животноводстве Франтишек Лизал. Он у себя в Рапотине завотделом работает. Дал мне целый ворох своих печатных работ и даже еще не напечатанную.

– А что, если я переведу это для журнала «Животноводство» в Москве?

– Буду весьма рад!

Доверительно по-чешски спросила его про обстановку в Чехословакии.

– Успокоилось, устоялось. Вроде бы даже и в магазинах чуточку стало получше. Нет, конечно же, не как здесь. Купить захочешь – набегаешься. Но всё же неплохо. А было бы и еще лучше, если бы… скорей бы уж уходили ваши! И, кажется, тогда бы и совсем хорошо стало в Чехии…

Вечером объявили, что и завтра в этом же зале докладывать будут, но так как нас много, то очень строгий регламент: не больше пяти минут.

Интересно выступил голландец, молоденький, светловолосый и с очень приятно-свежим лицом по фамилии Сибесма. У него работа на поросятах. Изучал влияние стресса на качество продукции. Его сразу же поздравлять окружили. Я тоже. Он говорил по-английски и по-немецки, но я, как назло, все слова перезабыла. Спрашивает меня о чем-то, а я будто немая. Он смеется, и я тоже. И все силюсь вспомнить ну хотя бы как попросить его по-английски говорить помедленнее.

Или по-немецки… Вертится в голове, а не вспомню никак. А глаза мои в него уперлись: он мне всё что-то говорит и улыбается. А я всё молчу… И уже все смотрят на нас. И тоже улыбаются. Верочка подошла и дерг за руку: «Пошли, а то внимание привлекаешь». А голландец – за нами. И в автобусе встал рядышком. А мы с Верочкой молча сидели. Когда из автобуса выходили, он мне руку подает и Верочке тоже. И снова что-то говорит, говорит.