Мираж

Не шевелись, Эльза! Видишь, папе хочется спать; не буди его!

Малютка серьезно и рассудительно кивнула головкой и осторожно прижалась теплым розовым личиком к холодеющей щеке умирающего отца.

Глубокая тишина царила в комнате, наполненной сиянием заходящего солнца. Зоннек стоял не шевелясь, крупные слезы медленно катились по его щекам. Он смотрел на друга, которого знал молодым и счастливым, один-единственный ложный шаг которого бросил его в пучину тревожной, беспорядочной жизни и к которому теперь приближалась избавительница-смерть.

– Конец! – тихо проговорил Вальтер, прикладывая руку к груди мертвого, в которой больше не ощущалось признаков жизни.

Маленькая Эльза подняла головку и со счастливой улыбкой посмотрела на мужчин.

– Папа заснул! – прошептала она.

Зоннек нагнулся, взял девочку на руки, крепко прижал к себе и проговорил прерывающимся голосом:

– Да, Эльза, он спит… И это хорошо для него, очень хорошо! Оставим его спать!

4

Германский генеральный консул фон Осмар был в Каире очень видным человеком.

В силу своего служебного положения он был главой немецкой колонии, а богатство и многочисленные связи в высших сферах делали его влиятельной личностью. В его превосходном гостеприимном доме собирались сливки общества; в нем появлялся каждый более или менее именитый иностранец, и быть принятым в этом доме считалось честью.

Осмар овдовел много лет тому назад и не женился вторично из любви к дочери, не желая навязывать ей мачеху. Он был рад, что она еще не выказывает желания выходить замуж и совершенно равнодушна к многочисленным поклонникам, окружающим ее, красивую и богатую девушку; он ничего не имел против того, чтобы отсрочить разлуку с дочерью на возможно продолжительное время.

Осмар сидел в своем кабинете с лордом Марвудом, пришедшим с полчаса тому назад. Разговор шел, очевидно, о серьезном предмете, потому что лорд, вопреки обыкновению, говорил много и обстоятельно и в настоящую минуту выжидательно смотрел на консула.

Тот выслушал его спокойно и внимательно и так же спокойно ответил:

– Я давно заметил, что целью ваших посещений является моя дочь, а сообщенные вами сведения о вашей семье и состоянии вполне удовлетворяют меня. Но здесь дело прежде всего в согласии Зинаиды. Я предоставляю ей полную свободу следовать влечению своего сердца, но, говоря откровенно, до сих пор не замечал, чтобы она питала к вам какое-то чувство.

– Я еще не пытался объясниться с мисс Зинаидой.