Два мира

Я смотрю на это дело как на вымогательство, которое надо пресечь самым жестким образом, но Гунтрама никак нельзя было заставить сделать это.

– Шантаж в отношении своего учителя!.. Это отвратительно! – в голосе Алисы прозвучало глубочайшее отвращение.

Ее отец, не проронивший до сих пор ни слова, обратился к зятю и сухо спросил:

– Ты, разумеется, на стороне Гунтрама, потому что уже давно знаком с ним?

– Но, Вильям, тут и речи не может быть о том, чтобы быть на чьей-либо стороне, – вмешалась госпожа Берндт.

 – Всякая попытка отнестись к этому делу серьезно была бы оскорблением для Гунтрама. Ты ведь знаешь, какое положение занимает он в Берлине. Чего он только там не построил!

– Да, даже слишком много, когда-то он был в большой моде, но это уже давно прошло. Ваша вилла – гениальное произведение, но совершенно не в его стиле, потому что все, что он создавал до сих пор, – дешевка.

– Эта история кажется мне совершенно невозможной! – воскликнул сильно взволнованный Бертольд.

 – Зигварт! Да ведь я знаю его с самого детства! Он и подобное обвинение просто несовместимы.

– Мне известны все подробности от самого Гунтрама. следовательно, из самого достоверного источника, – возразил Берндт. – Он еще пощадил молодого человека, огласив дело лишь в узком кругу, где, разумеется, все отшатнулись от юного архитектора, и ему оставалось только уехать из Берлина.

Появление старого графа положило конец разговору. Он приветствовал родственников своего сына с обычной элегантной вежливостью, но на этот раз в ней замечалась некоторая сдержанность.

За обедом все по какому-то молчаливому согласию избегали затрагивать тему, которая явно вызывала общее раздражение.

Глава 6

Графенау не мог сравниться с гордым Равенсбергом. Это было дворянское поместье средних размеров, расположенное в очень красивой местности. Замок стоял на возвышенности, с которой открывался вид на широкую реку, на деревню Графенау, приютившуюся между лугами и плодовыми садами, и на равенсбергские леса, темной стеной обрамлявшие горизонт.

В самом Графенау не было больших лесных угодий, а потому там хватало одного лесничего, жившего в «Совином гнезде».

Маленький охотничий домик в лесу, носивший это название и построенный в стиле рококо, некогда отличался изяществом и грациозностью. Теперь он стоял среди своего зеленого окружения, запущенный и близкий к полному разрушению как забытое воспоминание прошлого.