Цирк чудес

– Не в обиде за что?

– Если ты хочешь ходить в разные места без меня, – ее голос прерывается на тонкой ноте. – Только, пожалуйста, не лги мне.

Он кладет голову на руки.

– Я собирался поработать в поле, но увидел шатер, а потом Мэри попросила меня пойти с ней… Как я мог отказаться?

– Почему ты не взял меня?

– Я… я думал, что ты только расстроишься из-за этого.

Ей приходит в голову мысль, и она склоняет голову, как будто он ударил ее.

– Ты думаешь, что я такая же, как они. Ты считаешь меня живым курьезом.

Он молчит, и она продолжает говорить, все громче и громче:

– Думаешь, Ленни был прав, да? Поэтому ты ударил его. Потому, что увидел правду в его словах.

– Что? – Он прикрывает рот ладонью. – Как ты можешь так думать? Ты же знаешь, что я считаю тебя такой же, как все остальные.

– Как все остальные, – эхом откликается она.

Чарли поднимает руки.

– Я просто хотел защитить тебя…

– Защитить меня? Сейчас у меня уже могли быть муж и собственные дети.

Невысказанная правда висит между ними. Нелл видит, как она буквально мерцает в воздухе. Но ты никому не нужна.

– Так ты боишься, что другие люди увидят меня так же, как и ты? Как… как… как… – она едва может выговорит это, – как живого уродца?

Ее слова обрушиваются как удары. Она хочет отказаться от них, запихнуть обратно в глотку. Она хочет, чтобы он сказал: Ты неправа. Ты ошибаешься, Нелли. Но она превратила эти мысли в реальность и, когда он тянется к ее руке, отшатывается от него, как от огня.

– Нелли, – начинает он.

Она не может этого вынести. Ей хочется броситься в драку; хочется перевернуть стол и швырять миски об стену. Но она не может этого сделать и никогда не могла. Лишь однажды она вышла из себя, лишь однажды дала волю своей ярости, которую все остальные проявляли без труда. Это была мелочь, просто девчонка украла гладкие камушки, которые собрала Нелл, и заявила, что они принадлежат ей. Она помнит спокойный голос священника, обращенный к ней: Почему она захотела забрать то, что принадлежит тебе? То, как он подчеркнул последнее слово, как будто у нее не могло быть ничего стоящего.

Это было уже слишком, реальность слилась с воображением. Она стала собирать камни и швырять их в поле, не обращая внимания на ноющую спину и дрожа от безмолвного рева, нараставшего внутри. Но когда она обернулась, все замерли, объятые ужасом, которого она никогда не видела в этих людях. Заплакал ребенок.