Цирк чудес

– Кто сможет забраться наверх и получить приз? – кричит распорядитель со своего насеста на спине слона, и селяне проталкиваются вперед, карабкаются, скользят и падают на землю.

Нелл видит в профиль лицо Мэри: она смеется и подталкивает вперед своего спутника. Но потом они наклоняются друг к другу, и сердце Нелл дает сбой. Это Чарли.

Она пятится и закрывает щель в клапане шатра. Пока она спешит обратно через поле, каменную стенку и домой, где ее засахаренные цветы разложены на плите, то испытывает такой острый стыд, словно кто-то наступил ей на грудь.

Ее брат не хочет быть рядом с ней. Он притворился, будто не хочет идти на представление, но это было жестокое вранье. На самом деле он хотел провести время с Мэри. Он уже начал устраивать свою жизнь таким образом, что его сестре там не оставалось места.

Она видит засахаренные фиалки на столе – сладости, над изготовлением которых она трудилась целый день. Она берет поднос и готовые, туго набитые коробки. Вспышка ярости кинжалом пронзает ее.

Она заталкивает все в дровяную плиту и смотрит, как ангельское личико Бесси корчится в пламени и превращается в пепел.

Чарли возвращается через час. Он него несет говяжьим жиром, его глаза блестят от воспоминаний о невиданных чудесах.

Нелл ничего не говорит. Она чистит морковку, нарезает ломтиками и опускает в кипящую воду. Она внушает себе, что ей девятнадцать лет, а ее брату уже двадцать. Он волен отправиться куда угодно без нее.

Скоро ей придется привыкнуть к этому.

– Как оно было? – наконец спрашивает она.

– Я один работал на поле. Все остальные пошли на представление.

– А, – только и говорит она.

– Думаю, мы не пропустили ничего особенного. Но я слышал их крики и визги, будто какие-то неумехи резали стадо свиней. – Он оглядывается по сторонам. – А где папа?

– Пытается продать старые стекляшки и сломанное колесо.

– Нелл, что не так?

– Ничего. – Она выдавливает улыбку.

Но за ужином она не может смотреть на него.

Их отец так и не вернулся, и она отставляет его порцию в сторонку. Еда быстро остывает, жир белыми кружочками плавает на поверхности. Морковь такая мягкая, что тает во рту. Бульон грязноватый, и от него пахнет землей. Чарли теребит свой рукав и притопывает ногой, словно вспоминая цирковую мелодию.

– Что стряслось? – наконец спрашивает он. – Скажи мне.

Она откладывает ложку.

– Знаешь, я не в обиде.