Ворошенный жар

И вот после этого купанья я с солдатом трое суток добирались до части с помощью своего компаса, а когда пришли в часть без винтовок и босые, на нас некоторые смотрели с презрением и приказали нам найти в двадцать четыре часа винтовки, а иначе расстрел как изменников родины. Но мы оружие в этот короткий срок все же достали, ночи не поспали, проявили кавалерийскую находчивость, а потом нам выдали ботинки, вскоре наша часть под Опочкой пошла вместе с бронемашинами в наступление, мы прочесывали лес вдоль шоссе Москва – Ленинград, в этом наступлении меня ранило в локоть, два пальца первое время не владели, но с передовой линии я не уходил.

* * *

О, эта спасительная немецкая равномерность. Обстреливают дорогу: бах и опять бах! – через равные промежутки. И в высчитанную ритмичную паузу – наш бросок через дорогу. Уже за нами рвется снаряд и осколками шарахает по кустам. А мы уже отбежали и шагаем с веселым недоумением небожителей. Раз-другой пронесет, и уже верится, что так оно и будет и минует.

Тут в деревне у маленьких ребят немалый опыт, побывали два с лишним месяца под немцем.

– А что, немец разве зимой на колесных повозках ездит?

– А то как же, – важно говорит девчонка и качает из стороны в сторону головой, подражая рассудительным старухам. – Он, если захочет…

* * *

– Я еще раз заявляю, не такая пьянка во мне, как рисуют.

– Потише, потише. Горланишь чего?

– Такой голос отец отковал.

* * *

Вот текст немецкой присяги. Перевожу:

Я приношу перед Богом эту священную клятву в своем полном повиновении фюреру и канцлеру немецкого народа Адольфу Гитлеру, главнокомандующему германскими вооруженными силами, и во исполнении этой присяги готов, как храбрый солдат, в любую минуту отдать свою жизнь.

* * *

Мышь попалась на кусочек чикагской колбасы, что приплывает из-за морей в портативной таре и заодно с английскими ботинками называется в частях «вторым фронтом». Кликнули серую кошку. Кошка не торопясь присела на задние лапы и стала обнюхивать.

* * *

– Разненастится погода.

– Ветер, главное дело, и облака серые, серые плывут.

– Наше счастье – дождь да ненастье. Немцу не летать сегодня.

* * *

У нее светлое изнуренное лицо, остренький подбородок, живые, негасимые густо-карие глаза.