Путеводитель потерянных. Документальный роман

А как вы угадали?

Вот интересно, стоит успокоиться, и чешский язык перестает быть препятствием.

– Но вы-то вычислили меня по осанке, – Эрих сощурился, лицо расплылось в улыбке.

У старого Шпрингера было молодое лицо, чем-то напоминающее лицо моего первого возлюбленного. Я утопала в блаженстве, глядя, как смежаются его веки, подпрыгивают вверх щеки, раскрывается рот, разъезжаются губы, – я даже пыталась вылепить его улыбку, но глина меня не слушалась. Кстати, возлюбленный, улыбку которого я так и не смогла слепить, стал хирургом, но в ту пору мы уже не были вместе.

– Хирурги и скульпторы похожи между собой, не так ли?

Пьеро упал с лошадки.

Доктор Шпрингер поднял его с пола, чмокнул в колпак и отнес вместе с лошадкой в буфет.

– Скульпторы и хирурги обладают гипертрофированной чувственностью, им необходимо все щупать, трогать, мять. Кстати, у меня есть пластилин, хотите?

Сокрушающая улыбка. В сощуре и уголках губ – хитреца.

– Поскольку вы собираетесь меня записывать, – постучал он указательным пальцем по черному корпусу магнитофона, – вам придется сидеть смирно.

А вы не умеете! Игрушки я у вас отнял, их мять нельзя. Остается пластилин.

Доктор Шпрингер принес коробку.

– Производство ГДР, 12 цветов, нетронутый.

– Откуда это у вас?

– Неважно, – отрезал он.

Поаккуратней с вопросами, – сказала я себе.

– Так о чем же вы собираетесь меня расспрашивать?

– Например, куда вставить штепсель.

– Вот это уже по существу. Вам понадобится удлинитель. И скальпель.

Если я не отдал последний соседу-скульптору. Он пользуется моими инструментами при лепке маленьких моделей. В России это не принято?

– В Суриковском институте у нас были стеки, а вот у Эрнста Неизвестного действительно скальпели. Я лепила из воска рельефы по его рисункам.

– Вы работали у знаменитого скульптора?!

– Это было давно. Он в 74?м эмигрировал.

– А зачем вам Терезин?

Я объяснила. Про свою работу с детьми, про каталог, который привез мне из Праги муж с репродукциями детских рисунков из Терезина, про то, как они меня поразили…

– Детей я оперировал, может, среди них были ученики Фридл?

Эрих положил на стол скальпель, подключил магнитофон к сети.

Ни одного лишнего движения. Я смотрела на его роденовские руки, и так захотелось их вылепить. Но точно не из пластилина.

– Может, я и Фридл оперировал? Нет, не помню. В отделении, которым я заведовал, было произведено 5000 операций, она могла попасть к любому хирургу.