Ожерелье Зоны

Еще дважды повторялись попытки запитать базу. Затем раздался громкий голос:

– Это в карцере замкнуло! – оповещал Малой. – Сюда, Калина, иди!

Через минуту лязгнул засов, распахнулась дверь, и в карцер вошли двое. Яркий луч света резанул по глазам.

– Где искрило? – потребовал ответа писклявый голос из-за пучка света. И сразу же добавил: – Быро к стене прижался.

– Там, – Гриф зажмурился и указал на потолок, отступил к стене. Луч перескочил на плафон. Калина, худой, гнутый в спине парень лет двадцати пяти, с противной прыщавой физиономией под нечесаными лохмами, в сложившейся ситуации чувствовал себя, как никогда, нужным, из-за чего борзота перла наружу крупным фаршем.

– Дай сюда стремянку, Малой.

Из коридора слышались голоса и беготня.

– Эй, Толян! – крикнул Калина в темноту. – Не включай! Я в плафон полез!

– Услышал! – донесся из темноты грубый голос.

Вошел Малой, поставил стремянку.

– Держи, – Калина протянул ему фонарь, – на плафон свети.

– Что я тебе, торшер, что ли? – пробурчал Малой, тем не менее фонарь взял.

– Побузи мне, – беззлобно говорил Калина, раздвигая лестницу. – Пирцент жрать сел, свет требует.

– Жрать он сел, – все тише бубнил охранник, – ложку мимо рта пронесет, мля.

Гриф некоторое время смотрел в открытую дверь, прислушивался. Вроде бы рядом больше никого не было, вернее, были, только они бегали по коридорам, перекрикивались, матерились и были заняты своими делами.

Он скользнул к Малому сзади, зажал рот рукой и до основания вогнал в глаз половинку пинцета. Охранник несколько раз дернулся, затем обмяк и осел, словно после смерти отлетела к небесам не душа, а скелет. Гриф выхватил из ослабевшей руки фонарь, аккуратно положил Малого на пол, стянул с него «кобру», при этом неизменно удерживая луч на плафоне.

– Ёп, – бормотал он, откручивая шуруп, – этот дегенерат ничего нормально сделать не может. Даже сраной лампочки поменять нормально. Трудно гайку закрутить? Урод, пальцы бы таким ломать. Не тряси фонарь, – сказал со злобой и посмотрел вниз. Гриф направил луч ему в глаза. Тот зажмурился, отвернулся и прорычал: – На плафон свети, придурок. Ёп, сколько же вас таких развелось.