Ожерелье Зоны

Временами переходил на легкую трусцу, держал короткую дистанцию, их плечи едва не соприкасались.

Парочка свернула в коридор направо и скрылась за углом.

– Стоять, сопля, – послышалось сзади. Алексей остановился возле зеленой двери с засовом, судя по сварному шву и обожженной краске, приваренному недавно.

– Открывай, Малой, пускай этот здеся ждет.

– Чего ждет? – коротышка лязгнул засовом.

– Качака сказал, заберет его, че-то не пришел. Не в коридоре же с ним стоять. Запри пока.

– Качака ушел курить, – Малой открыл дверь.

Скуластый снял наручники, толкнул Алексея в спину, – топай.

Алексей с опаской вошел в карцер. Сразу увидел Грифа, тот сидел на топчане и смотрел на них. Позади хлопнула дверь, лязгнул засов. Алексей улыбнулся, но тут же посерьезнел, подозревая, что любой оптимизм при нынешних обстоятельствах неуместен.

– За что они тебя? – он подошел к сталкеру, продолжая рассматривать лиловый синяк под глазом, вспухшую верхнюю губу, угрюмый лик в целом.

– Ни за что, – буркнул Гриф.

В его произношении слышался присвист. – Тебя еще не допрашивали? – говорить с прореженным «частоколом» было непривычно. Язык цеплялся за острые края, к тому же припухшая губа потеряла в гибкости и саднила. В свою очередь, сталкер ощупывал взглядом лицо парня и отмечал лишь бледность и испуг.

– Нет. Я у медиков, ну… в операционной сидел, там, где это… щелкуна переделывали. Они кровь брали из вены. Я хотел у них разузнать…

– Тихо, – перебил его Гриф, – значит, скоро поведут. Говори, что шли за хабаром в «голодные земли».

Зашли по пути к Карабасу. Скажи, что он наш кореш, еще скажи…

Заскрежетал засов.

– Спрячь, – порывисто выдохнул Алексей, быстро наклонился, вытащил что-то из-за голенища и сунул сталкеру в руки. Дверь распахнулась, в проеме возник верзила – Качака. Он костерил Малого:

– …идиоты. Где этот мудак? Табло ему раскрошу. Я же сказал, чтобы ждал, тупица, у костоправов. На выход, мясо, – Качака обращался уже к Алексею. Парень посмотрел на Грифа, тот едва кивнул и многозначительно моргнул целым глазом, мол, не дрейфь, все пучком.

Он успел придавить бедром что-то прохладное и твердое, явно металлическое, и теперь ощущал, как это что-то острыми краями прокололо хэбэшку и больно впилось в кожу.

Дверь за Алексеем закрылась. Гриф подождал еще некоторое время, затем достал из-под ноги передачу. Это был пинцет с загнутыми острыми кончиками. Гриф быстро осмотрел комнату, выискивая, где бы его спрятать. При себе оставлять было нельзя.