Шаги Командора или 141-й Дон Жуан

) – отец; здесь – традиционное обращение азербайджанцев Юга (в Иране).], а в Баку здорово хлещут водку!

Я подтвердил, заметив, что это привычка унаследована от русских.

– Но, баба, хорошая привычка!

Кода мы хотели удалиться, он подошел к машине и что-то сказал по-фарсидски Мохаммеду; Мохаммед замотал головой.

Я поинтересовался, о чем разговор.

– Водку спрашивал. Говорит, если есть, купит за искомую цену, – и Мохаммед расхохотался.

Похоже, здесь на приезжих бакинцев смотрят, как на агентов России или же алкашей…

В Иране есть некое новшество, которое не грех перенять нашей дорожной полиции: время от времени на автострадах встречаются макеты полицейских машин.

Издали принимаешь за реальные, подъедешь – декорация. Это, в основном, для несведущих иностранных автотуристов, – ставят их перед опасным участком дороги.

В Хуррамабаде опять захотели стукнуть наш «пежо». Водитель «пейкана», прижав нашу машинку к обочине, зыркнул на нас сквозь темные очки и загоготал, а сидевший рядом с ним тип показал нам непотребный жест.

В Казвине гид в старинном дворце сообщил нам, что могила Мохаммеда Худабенде находится в Зенджане, усыпальница, где почиет шах, именуется «Султанийе». Было бы неплохо по дороге заглянуть туда. В эту «тюрбу» мы добрались ночью. Тюрба «Султанийе» была подсвечена со стороны, сверкала, как самоцвет во тьме…

Обойдя железную решетчатую ограду, мы поискали вход. Двое служителей в сторожевой будке сказали, что тюрба на ремонте, к тому же здесь не усыпальница шаха Худабенде, а другого Худабенде, жившего в эпоху Эльханидов, могольского правителя.

Вокруг усыпальницы – строительные леса, стремянки. И здесь история была взята «в блокаду». Позднее я узнал, что последний приют интересовавшего меня Мохаммеда Худабенде находится в Неджефе[27 - Неджеф находится на территории современного Ирака.].

Из Зенджана выехали далеко за полночь. Отвели машину в сторону, чтобы поспать. Но перед тем я занес в ноутбук кое-какие заметки.

Мы припарковались у трассы на Мияна, возле реки Хашрут[28 - Восьмиголовой, уместнее сказать «восьмирукой».

.]. Ополоснули лица водой, чтобы взбодриться.

В Исфаган прибыли утром. В «хашхане» у въезда в город вкусили модное в мусульманских странах блюдо. Мохаммед пристал, мол, хорошо бы пропустить по сто граммов под «хаш». Я воспротивился.

– Баба, чего ты боишься? Мы это позволяем себе каждый день, кто будет обнюхивать наши рты?

Но и эти доводы не убедили меня.