Батюшка есаул

– Ну куда спешить: утро раннее, всё успеем! Как тебя муж с таким бременем вообще из дома выпустил?! Родишь вот-вот! – вознегодовала Наталья, наблюдая, как пыхтит, взбираясь на крыльцо, гостья. – Это как же по городу на осмотры с тобой идти?! Ты же еле передвигаешься уже! Сам-то муж, что, не может дом приглядеть?!

– Некогда ему, – стала объясняться Шарлотта, усаживаясь за стол на кухне. – Служба же у него новая, ответственная. Хотя жизнь так развернулась, что вся жизнь новая! А Богу было угодно нам еще и ребеночка послать именно сейчас… Но ничего – справимся! Тише, малыш! Ух, распинался! – поглаживала ласково свой живот женщина.

– Ох, мужики! – всплеснула руками Наталья. – Только о службе думают, а о бабах позаботиться-то и некому! Приходится только на себя и на Бога надеяться, – наливая чай гостье, сокрушалась Наталья. – А ты нашей веры-то будешь? – вдруг поинтересовалась она осторожно у гостьи. – Имя у тебя ненашенское – Шарлотта…

– Просто мама любила всё французское, – смущенно пролепетала, словно оправдываясь, новая знакомая.

– Да ну и Бог с ним, с именем-то, главное ж, чтоб человек хороший, – махнула рукой Наталья по-свойски. – Ты не переживай: в городе у нас люди в основном добрые, отзывчивые, хотя, конечно, всякое бывает, особенно нынче, когда много скорбей от войны. Люди поозлобились многие: выживают потому что…

– Да, конечно, – согласно кивала головой Шарлотта, прихлебывая из кружки напиток. – Скорей бы война закончилась… А из чего чай? Очень вкусный.

– Иван-чай и шиповника чуток.

– Ой, а с бременем можно такое? – забеспокоилась вдруг гостья.

– Даже полезно! – рассмеялась на это Наталья по-доброму. – Помню, моя сестра также тряслась, когда первенца ждала. Не мутит тебя?

– Сейчас нет, но бывает частенько, – охотно общалась Шарлотта, разглядывая кухню. – Уютно здесь. А дети есть у вас?

– Есть. Только старшие рано на площадь за продуктами ушли, а младший спит еще, лежебока.

– Ого! Трое уже! Погодки поди? – предположила гостья, оценивая сравнительно молодой возраст хозяйки.

– Нет, не погодки: старшей двенадцать, средней восемь, а младшему шесть годков. Приемные они… Сестры моей покойной детки… – ровным тоном разъяснила Наталья в ответ на растущее удивление в широко распахнутых темных глазах гостьи. Затем, зажмурившись на секунду, словно отгоняя грустные воспоминания, добавила: – Почти два года уже с нами живут.