Золотая лоция

– Что, что он сказал? – подбежал и затеребил Рагдая за рукав Ладри. – Скажи мне!

– Уйди, мальчик, – отмахнулся от него тот, вытирая слёзы. – Ацур, отзови своего ученика.

– Ладри, иди сюда и никогда не вмешивайся в разговор старших, а когда сам будешь старшим, не вмешивайся в разговор конунгов, – многозначительно изрёк Ацур.

Мальчик неохотно повиновался.

– Вишена, редко кто из конунгов за все свои походы добывал и двадцатую часть тех богатств, – сказал Рагдай, став вдруг совершенно спокойным.

– Без Стовова нам не удастся вывести всё это золото, а тем более пробиться с ним обратно. А потом, Часлав, сын Стовова, мой друг, и он способен многое сделать для земли, на которой я родился, да и ты тоже.

– Мой дом – ладья, – нахмурился Вишена, – странно отдавать человеку золото только потому, что он живёт там, где ты родился. Это тебе скажет любой… Клянусь Велесом, это знают все от Персии до Ирландии. Ладно, пусть Стовову достанется половина, если ты так хочешь.

Не говоря больше ни слова, с видом неизъяснимого сожаления, Рагдай облокотился на борт ладьи и стал рассеянно смотреть на проплывающий мимо поток мутной жижи. Вишена пристроился рядом, тоже уставившись в воду. Так они стояли довольно долго, невольно прислушиваясь, как Ацур учит Ладри, как напевает себе под нос Бирг, а Эйнар рассказывает про Сельму, служанку ярла Эймунда, сетуя на то, что забавы с ней ему пришлось прервать из-за Вишены, который так неосторожно ошибся с сыновьями Бертила.

– Не знаю, кто тебе рассказывал, Свивельд. Но было так.

Ингвар принял важную позу и продолжал:

– Ньерд решил соединить небесным мостом Ванхейм, где он жил с другими богами, ванами, в чертоге Брейдаблиг в Асгарде. Нужно ему это было для того, чтобы похитить Нэнну, прекрасную жену юного Бальдра, сына Одина. Ньерд послал в Асгард злую колдунью Гулльвейг. Она должна была убедить асов, что мост нужен для хороших дел, но Один прочитал мысли колдуньи.

– Подожди, Ингвар, не слишком ли много лодок впереди? Вишена, Вишена, посмотри туда! – Настойчивый зов Свивельда вывел конунга из задумчивости.

Семь или восемь больших лодок образовали изогнутую линию, края которой выдавались навстречу ладье.