Победа в лабораторных условиях

И следом – что у неё не выйдет наколдовать ледяное чудище, потому что колдовать она совсем-совсем не может. А дальше разговор всё шёл и шёл.

– А хочешь, – вдруг предложил Генрих, – построим грязевое чудище? Магии не надо, я покажу!

Марика быстро закивала в ответ. Генрих схватил её за руку, выдернул из одеяльного кокона и потащил за собой, вниз с голубятни, по улицам, мимо людей и светящихся окон, ещё вниз с пригорка – к берегу реки. Там дул сильный ветер, пахло тиной и рыбой, а ноги вязли в липкой грязи. Генрих наклонился, зачерпнул грязь двумя руками, поднял и сказал гордо:

– Это глина! Из неё что хочешь можно слепить! Давай – крокодилу?

– Не крокодилу, а крокодила!

– Его! Он плоский, но страшный такой.

Преодолевая брезгливость, Марика коснулась пальцем липкой холодной жижи, поморщилась.

– Дава-ай! Отмоешься! – подначил её Генрих, и она решилась.

Крокодил вышел кособокий и с закрытой пастью (хотели сделать открытую, но она всё падала). Зато – страшный, с глазищами размером с кулак.

Генрих весь стал чёрный от грязи. Марика не сомневалась, что она сама выглядит не лучше, но всё равно было смешно. И даже когда позади распахнулся отцовский портал, она ничуть не смутилась. Подумаешь – испачкалась. Правильно Генрих сказал: отмоется! И нравоучения ей не страшны.

Глава десятая, в которой Генрих действует

Генрих любил приходить в школу пораньше – Рик и прочие обычно опаздывали на построение, а без них можно было устроиться на ступеньках у входа, завернуться в куртку как следует и подумать над задачей дядьки Ратмира или повторить на память урок.

Сэм тоже обычно приходил задолго до построения, и они часто сидели вместе. Время от времени Генрих решал ему примеры, а Сэм неизменно делился печеньем или ломтём хлеба с маслом и сахаром.

Увидев Сэма, Генрих привычно помахал ему рукой. Тот подошёл, но прежде, чем сесть рядом, воровато огляделся.

– Ты чего?

– Смотрю… чтоб не увидели.

Генрих с любопытством уставился на Сэма.

– Тут такое… – замялся Сэм, – мы можем с тобой быть друзьями по секрету?

– Это как?

Сэм нервничал, это было видно: он теребил пальцами манжету, дёргал глазом.

– Это… как если мы с тобой по-прежнему друзья, но чтобы никто об этом не знал.

С минуту Генрих смотрел в испуганные бегающие глаза Сэма, потом прищурился:

– С чего это?

– Мне папа запретил с тобой дружить, – промямлил тот. – Но я хочу! Я хочу с тобой дружить! Просто… – его голос упал до шёпота, – чтобы папа не знал.