Победа в лабораторных условиях

Не выдержав, Марика всё же поинтересовалась:

– Почему всё серое?

Генрих сначала вывел её с базара и только после этого ответил:

– В школе говорят, чтобы был порядок. А я думаю, потому что красители дорогие.

Они гуляли по городу до темноты и даже дольше. Первое время разговор не клеился, но потом Марика призналась, что ненавидит Слово Всевышнего, – и они принялись ругать уроки и учителей, а особенно – церковников, которые понаписали таких толстых книг, которые в жизни не выучишь.

Пробил третий удар вечернего колокола.

– Мне пора. Не вернусь – гувернантка будет в ужасе, опять весь дом всполошит.

Ей было жалко расставаться с новым другом. И она вспомнила, что хотела придумать Генриху подарок, в ответ на того танцующего человечка, и расстроилась, что ничего не подготовила.

– Мы ещё увидимся?

– Если ты снова убежишь, – улыбнулся Генрих. – Я буду заходить к фонтану у школы, ладно? Проверять.

– Ладно, – согласилась Марика и открыла портал.

Глава пятая, в которой Генрих оказывается в странной квартире и находит друга

Марика исчезла, а Генрих ещё несколько минут смотрел на то место, где схлопнулся портал. Он испытывал странное чувство – словно ему подарили лучший подарок без всякого повода, просто так. Было и приятно, и радостно, и немного неловко – хотя он знал, что, в отличие от подарка, воспоминания никто не сможет у него отобрать.

Он не думал, что увидит Марику, своё личное пушистое чудо, ещё раз.

От этого делалось хорошо.

Генрих не любил магов и магию – за дело. Но Марика была не ведьмой даже, а просто девчонкой. Необычной девчонкой, доброй и смешной. Он других таких не видел.

Сунув руки в карманы штанов, Генрих засвистел и пошёл прочь от школы.

Уже стемнело, но совсем не хотелось идти домой. Подумав немного, он свернул к дядьке Ратмиру и вскоре уже стучался в дверь его маленькой и очень странной квартиры.

Он был в ней уже дважды.

Ещё меньше, чем их с мамой комната, квартира Ратмира была разделена крепкими стенами на маленькую кухоньку, уборную и кабинет с огромным столом, узкой, как будто случайно здесь оказавшейся продавленной кроватью и множеством удивительных приспособлений.

На стук дядька Ратмир открыл не сразу.