Победа в лабораторных условиях

И если даже допустить, что Всевышний где-то есть, он уж точно не прислушается к дурацким молитвам учеников какой-то школы, других забот хватает.

В общем, большую часть молитвы Генрих потратил на воспоминания о Марике. Ему было и неловко, и приятно от того, что она взяла его нелепый подарок. Если бы он знал, он подготовился бы получше. Сделал бы что-то более аккуратное, отшлифовал бы края, покрасил бы как следует. Но она искренне смеялась, глядя, как человечек пляшет, – значит, ей понравилось, так? И выходит, что подарок не так уж и плох.

Эти мысли вылетели из его головы только с началом занятий.

Учеников школы Благодетельной Магарет делили на пять классов – по возрасту и способностям. Генрих был в третьем, но был убеждён, что это из-за вредности господина директора – тот считал, что раз его сын сидит в третьем, так значит, его сверстники и те, кто моложе, не должны его обгонять.

В классе Генриха было тридцать шесть человек – только мальчики.

Предметов было четыре: Слово Всевышнего, история, стенийский язык и математика, и только в пятом последнем классе добавлялся ещё один, новый – география. Из всех предметов именно математику Генрих любил всем сердцем – соединение цифр и чисел его завораживало, задачи про скорость, вес, инерцию и силу тяжести заставляли как следует поломать голову, а с помощью расчётов потом удавалось придумывать полезные штуки.

– Ложный король Родон Слепой возгордился, – бубнил старший учитель, седой и дёрганый, – и пошёл войной против самой магии. И маги прокляли Родона и род его, отвернулись от нас, и начались истинно Тёмные времена. Мортон, почему мы называем так эту эпоху?

– Потому что мы сами лишили себя покровительства магии, и страна погрузилась во тьму, – точно по учебнику ответил Генрих, заслужив покровительственную улыбку.

– Кто из королей первым отринул заблуждения и призвал Ковен для помощи и справедливого правления? Талер?

Генрих бросил быстрый взгляд и не без удовольствия понаблюдал за тем, как Рик морщит лоб, пыхтит и кряхтит, стараясь выдавить хоть одно имя.