Победа в лабораторных условиях

Это чудо, что он вообще не сломался в драке.

Марика взяла игрушку, и на лице Генриха появилась широкая счастливая улыбка.

– Спасибо!

Генрих пожал плечами. Резче запахло озоном, и Марика поняла – это поисковые чары. Она встала с бортика, протянула руку Генриху и произнесла:

– Меня скоро заберут. Я рада знакомству с тобой, Генрих.

Мальчик вскочил на ноги, сжал её ладонь и спросил:

– Я тебя ещё увижу?

Она знала, что нет. Но он смотрел с такой надеждой, так внимательно, что она ответила:

– Если получится.

Она разжала пальцы, повернулась и пошла навстречу магии. Открылся портал, и Марика, не оглядываясь, шагнула внутрь, чтобы оказаться в кабинете отца. Кажется, её ждал суровый разнос, но она не жалела о своём поступке. В конце концов, она этим вечером спасла хорошего мальчика по имени Генрих.

Глава третья, в которой Генрих встречает удивительного человека

На утреннем построении Рик был в центре внимания – по двадцатому разу он рассказывал, как попал под действие чар самой-настоящей-всамделишной ведьмы.

Народ слушал, открыв рот, – и про запах грозы, и про холод, и про то, как потом болело всё тело. Шепотки: «отпад», «вот так повезло» и прочее – летали по школьному двору.

Генрих молчал. Он не желал ни с кем делиться воспоминаниями о встрече с чудом по имени Марика.

Он думал о девочке весь вечер и всю ночь, даже ел через силу.

Она ведьма. Это кололо болезненно, обидно. Генрих магию не любил, иногда даже ненавидел. Он не играл с остальными в великих магов и не обсуждал маршрут Жёлтого патруля. Он предпочёл бы, чтобы магии не было вовсе.

Но стоило вспомнить лицо Марики, её смешные пушистые волосы, как хотелось улыбаться.

– Мортон! – вырвал его оклик из воспоминаний. – Тебя тоже ведьма заколдовала?

– Простите, господин учитель, нет, – отозвался Генрих смиренным тоном, и учитель кивнул, продолжая перекличку.

Когда все восемьдесят учеников школы Благодетельной Магарет подтвердили присутствие, старший учитель объявил о начале молитвы. Генрих послушно сложил руки перед грудью, закрыл глаза и даже начал повторять слова, накрепко вбитые ещё с первых дней учёбы. Во Всевышнего он не верил. В конце концов, как возможно, чтобы одноглазый мужик жил тысячи лет, создал всё живое да ещё и управлял всеми на свете? Генриху это казалось глупостью.