Русское

Маленькая крепость, в тот день никем не охраняемая, почти опустела.

Хазар тотчас же узнал нищего, но в силу природной осторожности не подал вида, а странник, двигаясь несколько неловко и неуклюже, подошел к нему только около полудня.

– Знаешь, кто я?

Он говорил тихим голосом, но Жидовин различил в его тоне какую-то отрывистость и даже презрение.

– Да, Иван Игоревич.

Хазар не шевельнулся и не делал никаких жестов.

Иванушка медлительно кивнул, словно припоминая что-то давно ушедшее:

– Ты когда-то меня спас.

Жидовин не ответил.

– Можешь меня накормить?

– Конечно, – улыбнулся Жидовин, – пойдем в дом.

Он стал гадать, как бы ему задержать юношу у себя. Если бы он сам попытался схватить его, то Иванушка мог бы и вырваться, однако ближе к вечеру на склад должны были вернуться двое из его людей. С их помощью он мог бы связать Иванушку, а потом по реке отправить его к родителям в Переяславль. Оставив Иванушку на складе, он отправился на задний двор, за которым располагалось его жилище, и через несколько минут возвратился со жбаном кваса и деревянным блюдом просяных пирожков.

Но Иванушка уже исчез.

Глупо со стороны Хазара было забыть, что Иванушка знает, где тот прячет деньги. Украл он немного, но ему хватило бы на плавание вниз по реке даже до Константинополя. «По крайней мере, я увижу этот город», – подумал он.

Он сожалел о том, что украл у Жидовина, пусть и на доброе дело. «Но в действительности это не воровство, – уверял он себя, – ведь отец ему все вернет.

Думаю, отец даже обрадуется, узнав, что я наконец убрался отсюда подобру-поздорову». Ведь, пробираясь по лесам, Иванушка ни минуты не сомневался в том, что наконец отправится именно в греческий монастырь.

А Жидовин тем временем проклинал себя за опрометчивость и гадал, что сказать родителям Иванушки. Как следует обдумав это происшествие, он решил не говорить ничего, ведь, что бы он им ни сказал, все причинит боль.

А теперь, сидя в одиночестве на пристани, Иванушка ничего не выражающим взглядом уставился на воду.

Он знал, что, не отправившись в плавание, упустил свой последний шанс попасть в Царьград до зимы.

А он так хотел уплыть. По крайней мере, ему так казалось. Однако летом на него обрушилось новое ужасное несчастье: он совершенно утратил волю.

В последнее время он часто ловил себя на том, что не в силах ничего делать, лишь сидел, часами глядя в пространство.