Русское

Она сделала глубокий вдох и натянула лук. В это движение она вложила все свои силы, сморщившись, точно от острой боли. Натянула тетиву и спустила стрелу.

– Ах!

Это она сама громко выдохнула, услышав себя словно со стороны.

Потом она услышала крик.

Он по-прежнему шел к ней, неистово размахивая рукой. Она стала отступать к его коню.

И тут он упал на колени.

Стрела вонзилась ему в живот и торчала чуть выше пояса.

Откуда этот шум?

Он шептал что-то, почти шипя, не сводя с нее глаз.

Потом она увидела, как лицо его побелело и он упал на бок.

И тут она поняла, что произошло. Осознание обрушилось на нее, точно удар грома в дурном сне, дикий, непреодолимый страх: что же ей теперь делать?

Янка снова огляделась и с ужасом, с подступающей тошнотой поняла, что кто-то идет к ней по тропинке.

«Только бы убили меня одну, а мужа и детей пощадили», – мысленно взмолилась она и, дрожа, стала ждать своей судьбы.

Это был Пургас. Он в один миг окинул взглядом представшую перед ним картину и потрясенно воззрился на жену.

Она показала на татарина. Пургас шагнул к нему.

– Он еще жив, – тихо произнес Пургас.

Потом спокойно снял с себя пояс и задушил татарина.

Несколько мгновений в последний раз в жизни Менгу, теперь принявший имя Петра, видел перед собой колышущиеся степные травы и даже словно ощущал их запах.

– Ты же вроде запретила нам убивать татар, – слегка усмехнувшись, промолвил Пургас и поднял на нее глаза.

Она кивнула.

– Так это тот самый, кто…

Он знал, что ее мать убил татарин, но она почти забыла, что сказала ему, будто татарин также изнасиловал ее саму. Что бы Пургас ни имел в виду, она кивнула.

Он огляделся.

– Мы не можем его здесь оставить, – заметил он.

– Нас убьют, – прошептала она.

– Не думаю. Мытари уехали. Вот почему я шел в Русское. Никто ни о чем не узнает. – Он озабоченно поглядел на нее.

Янка никогда не восхищалась ловкостью и умелостью мужа больше, чем в этот день.

Он точно знал, что делать, и выполнял задуманное удивительно быстро.

Сначала он взвалил тело татарина на седло. Потом, успокаивая, тихонько уговаривая прекрасного коня, увел его вглубь болот.