Русское

Мытари прибыли вскоре после рассвета, думая застать крестьян врасплох. Они быстро опустошили житницы, выгнали из хлевов кое-какой обнаруженный скот, однако им и невдомек было, что еще до восхода солнца мужики угнали почти всю скотину на болота и спрятали там, куда сборщики податей соваться не решались. Утро еще еле брезжило, когда мытари собрались двинуться дальше.

Пока они грузили на телеги зерно, Янка отлучилась из деревни. Сама не понимая, куда идет, она побрела по тропинке в сторону Русского.

«Что ж, навещу отца», – решила наконец она.

Хотя было еще рано, солнце уже пригревало.

По тропинке она вышла на скрытую между деревьями небольшую поляну, где возвышались древние могильные курганы вятичей и откуда открывался прекрасный вид на Русское. Вокруг царила тишина.

И как раз дойдя до этого места, она остановилась как вкопанная.

Не иначе как она грезит.

Петр-татарин был доволен тем, как складывается день. Он хотел условиться о покупке земли под монастырь, и все получилось наилучшим образом.

Пора ему было примириться с Господом.

«У человека неверующего в душе нет мира», – настойчиво повторял ему ростовский управитель. С этим трудно было спорить.

В конце концов, хан в Сарае теперь поклонялся пророку. Да что говорить, даже сам недавно воцарившийся Великий хан отверг прежнее поклонение Небу, веру Чингиса.

Новый верховный правитель монголов, хан Хубилай, принял буддистскую религию китайцев, которыми повелевал.

Петр нисколько не сомневался, что все люди должны покориться великому хану.

Однако с течением времени, наблюдая постыдную борьбу за власть и позорные интриги среди Чингизидов, всеми способами пытавшихся получить высочайшие посты. Петр уже не мечтал столь страстно, как прежде, о том, чтоб подчинить монголам все земли мира. Даже память о самом Чингисхане, повелителе и отце, уже не предвещала великого царства в будущем, а превратилась в отголосок былых побед.

Есть только один Господь в небесах, один правитель на земле.

«Может быть, – размышлял он, – если бы удача была ко мне благосклоннее, если бы хан Батый не умер, если бы я стал темником, то, пожалуй, до сих пор алкал бы земных благ».

Впрочем, его карьера завершилась. Он сохранит свой пост, но выше не поднимется. Он смирился с этим положением вещей, к тому же благодаря сестре, родившей Батыю сына, скопил большое состояние.

Петр тосковал по степи. Часто, засыпая, он воображал огромные открытые пространства и колышущийся ковыль.