Китай

Он нашел место за соседним столиком, где мог подслушивать их разговор.

Еще не успев допить чай, Ньо уже знал, как можно было бы убить эмиссара Линя.

* * *

Шижун не сомкнул глаз. Он ворочался на кровати. Главное – не закричать в голос. Как можно было быть таким глупым?

Эмиссар Линь, которому он стольким обязан, просил его только об одном – о конфиденциальности. А он – что?

В момент глупости он рассказал Фонгу о бандаже. Конечно, тот поклялся хранить секрет. Но что в этом хорошего? «Если бы у меня была жена, – подумал Шижун, – я бы сказал ей».

Но получилось иначе. Он открылся Фонгу, молодому холостяку, который каждую ночь встречался с друзьями. Так всегда и бывает. Вы открываете секрет другу, берете с него обещание никому не рассказывать, он делает то же самое, и через час все всё знают.

Как он мог быть таким глупым? И таким слабым? Если об этом узнает Линь, он, Шижун, навсегда утратит доверие своего начальника. Ему конец. Крест на карьере на всю оставшуюся жизнь. И он заслужил это. Шижун, закрыв лицо руками, мотал головой и сжимал кулаки в отчаянии.

На рассвете он вскочил. Нужно найти Фонга. Первым делом!

Но Фонга не оказалось в его квартире, и на улице тоже никаких следов. Через час Шижуну пришлось сдаться, поскольку его ожидал эмиссар Линь.

– Он в дурном расположении духа, – предупредил слуга, когда Шижун вошел в большой особняк.

Эмиссара беспокоила грыжа? Фонг уже проболтался? Линь знает? Внутренне содрогаясь, Шижун вошел в кабинет и испытал величайшее облегчение, когда начальник жестом велел ему сесть, а потом сказал:

– Сегодня, Цзян, британские варвары показали свое истинное лицо!

– Что случилось, господин эмиссар?

– Помните, перед тем как они покинули Гуанчжоу, я потребовал подписать обязательство, что они больше никогда не привезут опиум в Поднебесную?

– Разумеется, господин эмиссар.

Некоторые подписали, насколько я помню, включая Мэтисона, но Эллиот отказался.

– Как считаете, они и правда собирались сдержать слово?

– Простите, господин эмиссар, но я думаю, нет.

– Человека нужно считать честным, пока он не проявит свою нечестность. Когда Эллиот отказался подписывать бумаги, я спросил себя: почему он отказывается? Мне пришло в голову, что он, возможно, понимает, что торговцы лгут, и не хочет быть частью постыдной торговли.

– Если позволите сказать, господин эмиссар, – отважился Шижун, – мне кажется, вы приписываете вашу собственную добродетель Эллиоту, хотя он, возможно, недостоин.