Портрет в черепаховой раме. Книга 1. Покинутая дама

Затем негромко принялась объяснять:

– Государыня Екатерина Алексеевна, когда императором был ещё Пётр Третий, собралась рожать. От фаворита своего Гришки Орлова. Муж её ни о чём не догадывался. Потому и рожать надо было исхитриться тайно! Но как? И тогда гардеробмейстер государыни Шкурин, зная, как император любит пожары, поджёг свой собственный дом. На окраине Петербурга. Когда Пётр вернулся с пожара, Екатерина, уже родившая, собралась с силами и встретила его! А новорождённого младенца передали Шкурину – для воспитания.

– Будущего графа Бобринского? – догадалась Долгорукова.

– Сначала его князем Сицким назвали, – ответила княгиня. – Графом он потом стал.

– А Зимний всё горит! – напомнила о пожаре Екатерина Дмитриевна.

– Прямо знамение какое-то свыше! – воскликнула Кологривова. – За неделю до Рождества католического, за две недели до Нового года, за месяц ровно до дня рождения!

– Рождения? – не поняла Голицына. – Чьего?

– Твоего, бабушка! – напомнила внучка.

– Разве? – удивилась Наталья Петровна и позвонила в колокольчик.

Вошла старушка-горничная Палаша и остановилась перед барыней в ожидании распоряжений.

– Сегодня что? – спросила Голицына.

– Семнадцатое декабря.

– Год?

– Одна тыща осьмсот тридцать седьмой.

– И сколько же мне лет?

– Девяносто три года и одиннадцать месяцев. Ровно! День в день!

– Ступай!

Горничная вышла.

– Тридцать седьмой, – негромко повторила княгиня.

– Отчего ж роковой-то? – удивилась Кологривова. – Год как год!

– Для кого-то удачный, для кого-то не очень, – добавила Долгорукова.

– Роковой! – упрямо повторила Голицына. – Тридцать седьмой… Тройка, семёрка…

– Туз! – завершила счёт Екатерина Дмитриевна.

– Дама! – строго поправила Наталья Петровна.

– У Пушкина – туз! – не согласилась Долгорукова.

– У Пушкина как раз дама! – продолжала настаивать на своём Голицына.

– Да уж! – ехидно ввернула Кологривова.

– Раньше, раньше всё это было, мать моя! – недовольно произнесла княгиня. – До нас всё началось! Не только до Пушкина, до нас до всех всё уготовано было!

– Истинно так, матушка! – поспешно согласилась Кологривова и, вновь раскрыв псалтырь, прочла. – «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, писанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями.