Портрет в черепаховой раме. Книга 1. Покинутая дама

 – Но если статуя ожила и за карабинерами поскакала, тогда и я вслед за ними поскачу!

– Куда? – с удивлением спросила государыня.

– В Дерпт. На ярмарку.

– К полковнику Ванюше?

– И к нему разлюбезному тоже.

– Это он про варенье и горчицу с хреном тебе говорил?

– Он, – ответила княгиня.

– Вкус у полковника любопытный.

– Исконно российский! – гордо заявила Голицына.

– Вот и мои граф и графиня…

– Северские? – с улыбкой подсказала княгиня.

– Да, – согласилась Екатерина, – Павлуша мой и Марья его ненаглядная сейчас тоже вкусы свои российские с европейскими сравнивают.

– Удачи им пожелайте от моего имени! – попросила Голицына.

– Непременно пожелаю! – ответила императрица и добавила. – А если мне ты, княгинюшка, вдруг понадобишься, как быть?

– Вернусь по первому зову!

– Тогда скачи! – благословила Екатерина. – И побыстрее! Чтоб снег из-под полозьев в стороны разлетался!

У дома Голицыной

Ранним утром, поскрипывая выпавшим за ночь снежком, к дому на углу Малой Морской и Гороховой улиц подкатила крытая берлина, дорожная коляска, которую поставили на полозья.

Чуть в стороне остановились проезжавшие мимо сани. Сидевший в них лейб-медик Двора Её Величества Джон Роджерсон надвинул на глаза мохнатую шапку-ушанку и стал наблюдать за сборами.

Вещи тем временем уложили.

Из дома вышли одетые в шубы княгиня Голицына и её молоденькая горничная Палаша.

– Счастливого пути! – пожелал им князь Голицын.

– Счастливо оставаться! – ответила его супруга и добавила. – О государыне не забудь! Саблю вручи, кому она скажет!

– Вручу, как полагается! – воскликнул князь. – А ты повеселись там на славу!

– Постараюсь!

– Трогаем? – спросил возница.

– Трогай! – крикнула княгиня.

– Тогда с Богом! – негромко произнёс возница.

– С Богом! – отозвалась Голицына, взглянула на колечко на своей руке и добавила.

– Но-о-о! – крикнул возница, и берлина рванулась с места, осыпав снежком князя Владимира.

Князь помахал вслед уехавшей берлине и вернулся в дом.

Наблюдавший за проводами лейб-медик Роджерсон сдвинул ушанку на затылок и сказал своему кучеру:

– Трогай!

Сани покатили.