Уральская рапсодия

Рядом было озеро Жихаревское, до колхозных полей было не более двух километров. Жизнь стала светлее и лучше.

Барак отстоял по длине метров на тридцать от забора со смотровыми вышками с одной стороны, а с другой – метров на сто от Жихаревского озера и имел восемь подъездов. Раньше в этом бараке жили руководство и охрана зоны, а внутри забора находилось еще восемнадцать бараков для военнопленных немцев, венгров и румын. Их увезли перед нашим заселением, и эти бараки тоже переделывались под жилье.

Я разобрал добротный бесхозный ларь для хранения угля и начал пристраивать к забору сарай.

Мне помогли Янбаев с Гинтером из старого барака и молодой шахтер Христя, которому я помог похоронить трехмесячную дочку. Собственно, я не помог, а просто присутствовал, так как он был совсем один – жена умерла при родах. Зима с 48-го на 49-й год началась рано, и на очередную годовщину Великой Октябрьской социалистической революции два дня был такой буран, что председатель колхоза «Вторая пятилетка», идя домой с торжественного заседания, на секунду отпустил руку жены – и она пропала. Ее нашли весной за коровником.

Зимой мы играли в карты у Артура Штейнбаха. Отец уходил в запой и мог неделями не появляться. Пропуском на игру служили сухарь, кусок хлеба, картофелина или свекла, кусок жмыха или горсть крупы. Все это заливалось водой, варилось, и это был суточный рацион Артура. Я приносил дрова и уголь. В комнате в одном углу стояло помойное ведро, в другом – фуфайка с оторванными рукавами, служившая покрывалом, на печи – чугунок с деревянной ложкой.

В карты мы резались целыми днями, и я филигранно научился мешать карты веером и раздавать одной рукой по или против часовой стрелки.

В конце зимы я приспособился ловить рыбу. К литровой банке крепился конус из рубероида, в банку крошилось небольшое количество хлеба или жмыха, и она опускалась на дно в районе камышей и крепилась бечевкой. Удивительно, но каждое утро в банку попадалось по пятнадцать-двадцать круглых гольянов величиной с палец.

Позже, когда я обзавелся плетеной «мордой», я стал ловить карасей, подлещиков и окуней.

Весной отца Артура посадили, а на бричке приехали капитан Гамаюнов с напарником и увезли Артура в детдом.

Этой же весной была очередная амнистия, и летом произошло несколько громких убийств. Поздно вечером выстрелом в голову был убит главный инженер шахты 205 Коленов. В Ивановском лесу двумя березами линчевали лейтенанта Алябьева из поселкового отдела милиции.