Посол к Сталину

Затем я спросил не замечает ли он в речах Гитлера признаков установления различий между русским народом и русским правительством и благоприятную возможность, которая позволит сделать некоторые заявления со стороны официальных лиц русского правительства с целью, что оно обязуется не продвигать пропаганду в Германии, при условии, что Германия не будет проводить пропаганду в России. Я также рискнул предположить, что подобное заявление лишит Гитлера его главного аргумента против России, который он постоянно вдалбливает дома.

Он ответил отрицательно. Германия озабочена только завоеваниями и было бы ошибкой преувеличивать значение Гитлера, вовлекая его в обсуждения такого характера, как предлагают Англия и Франция. В этой связи я хотел бы сообщить, что очень осторожно прозондировал мнение некоторых долго пробывших здесь дипломатов, относительно их взглядов лежит ли соглашение между Россией и Германией в сфере возможного, несмотря на их наглядные резкие отношения в настоящее время.

Общее мнение заключается в том, что обе стороны могут уладить любые сложности, если выгоды будут стоить того.

Литвинов затронул тему и выразил озабоченность по поводу готовящегося в Соединённых Штатах законодательства о нейтралитете. Он настаивал, что все законы о нейтралитете разрабатывались как протест против войны. В настоящее время такое законодательство о нейтралитете отклонилось от подобной точки зрения и более не содействует установлению мира. Он настаивал, что в текущей ситуации с Испанией результатом такого законодательства о нейтралитете будет только увеличение опасности войны в Европе.

На это я ответил, что главенствующее общественное мнение в Соединённых Штатах, как я его чувствую, склоняется в пользу некоторых форм законодательства о нейтралитете. Оно основано на двух идеях: первая – сохранить мир, и вторая – предотвратить втягивание Соединённых Штатов в войну. Я не изучал различные предложения Конгрессу, но без сомнения, президент и госсекретарь уделяют им большое внимание.

Приложение к донесению номер семьдесят девять, подготовленное присутствовавшими сотрудниками посольства.

Совершенно секретно.

Семнадцатого февраля посол принимал на обеде Советское официальное лицо "барона" Штейгера, известного тем, что пользуется большим доверием Кремля. Мистер Хендерсон и мистер Кеннан также присутствовали.

Примечание посла.