Сети зла

Непонятно, почему император до сих пор не назначил его соправителем-цезарем? Или все ждет рождения наследника?

Молва сообщала, что Арторий необыкновенно красив, так что ни одна женщина не может перед ним устоять. И даже, мол, сама августа Клеопатра и то не без греха, отчего ее супруг, несмотря на все симпатии к блестящему и в целом лояльному вельможе, и держит его подальше от двора.

Орландине так не показалось. Нет, мужчина, конечно, видный: широкоплечий, короткошеий, с фигурой атлета и воина. Но видала она парней и посимпатичнее.

Да еще и это выражение самодовольства и равнодушия портило правильные черты лица, украшенного длинными кельтскими усами и холеной острой бородкой.

«Как у козла!» – с неожиданным ехидством определила девушка.

Свиты у Артория почти не было.

Справа от него на пегой кобыле мавританских кровей неловко сидела упитанная грудастая блондинка в зеленом платье. Должно быть, его жена, та самая Януария (или, как зовут ее галлы, Жиневер), о красоте которой тоже говорили немало.

На взгляд амазонки, ничего уж такого особенного. По левую руку на вороном эйринце ехал мрачный тип в полном воинском облачении и со значком трибуна на груди. Видимо, кто-то из приближенных.

«Как их там? Круглые рыцари? Воины Великого круга?»

– Трибун Ланселат! – раздался за спиной чей-то восторженный всхлип.

Орландина обернулась.

Пышная молодайка, заломив руки, умильно пожирала глазами «хмурого».

– Не по тебе корм, Юния! Утри слюни! – насупила брови стоявшая рядом с толстушкой худая длинная девица с лицом, похожим на лошадиную морду.

– А что, Терция? – не сдавалась ее собеседница. – Молодой, красивый и, главное, холостой. И к тому же на пару месяцев остается в нашем городе для переговоров. Есть шанс!

«Вот же глупые трещотки!» – подумалось воительнице.

Позади всех трясся на мелком бриттском пони плотный пожилой человек, одетый в потертую леопардовую шкуру поверх белого балахона. Голова его была обрита наголо, и только длинная прядь седых волос свисала с макушки.

Поперек седла лежал посох, а к седлу была приторочена большая плеть с красным камнем в рукояти. Тип этот чем-то безотчетно не понравился Орландине. То ли высокомерным отчуждением на обрюзглом лице, то ли странным оттенком морщинистой кожи – не стариковским, а каким-то… нехорошим, что ли?

– Видала того деда? – произнесла за ее спиной толстуха, обращаясь к «жерди». – Это же Мерланиус! Говорят, великий чародей, похлеще любого заклинателя будет.