Сибирский Робинзон

– Понятно, что ничего не понятно… А я сейчас кто?

– Ты это ты, я это я, – ответил ангел и пожал плечами.

– А как я могу быть одновременно и там и здесь, если я жив.

– Ну, как тебе попроще сказать… Понимаешь, там, на земле, твое тело, так сказать, alter ego, нет, лучше будет сказать, altera pars, то есть «другая сторона», а здесь как бы душа, но в тоже время они все равно едины и составляют одно целое. Душа и тело разделяются полностью только в момент физической смерти.

– Интересно…

– Очень интересно… Прямо дух захватывает! – с какой-то злостью в голосе сказал ангел.

Я пытался спешно сообразить, что же мне делать. Я угодил в ситуацию настолько неправдоподобную, что мой жизненный опыт молчал, как партизан, а ангел-хранитель, по всей видимости, объявил забастовку.

– И ты хочешь сказать, что я погибаю, – закричал я, – а ты здесь прохлаждаешься!

– А я что могу поделать, коли ты – болван невнимательный! – завопил в ответ Серафим. – Сам виноват.

– Объясни, что же произошло на самом деле?

– А-а-а… пустяк… Такое с каждым может случиться.

– Странно, – пробормотал я, проигнорировав его выпады в мой адрес. – А почему я не чувствую ни голода, ни холода?

– Телесные муки – для тела, а душевные, сам понимаешь, чей удел.

– Что же делать? – с отчаянием спросил я у своего ангела-хранителя.

– Dimicandum! Надо бороться! – воскликнул ангел. – И мы будем бороться! Будем!?

Я согласно закивал головою.

– Хочешь на себя полюбоваться?

Несмотря на все его ехидство, я кивнул. Прошла одна минута. Пять минут – ничего не происходило. Я заерзал, как нетерпеливый зритель, который отсмотрел уже свою порцию утомительной рекламы в ожидании начала фильма.

– Ты кого-то еще ждешь? – Серафим демонстративно покрутил тем, что можно было считать его головой.

– Я? А что я должен делать?

– Вот с этого вопроса и нужно было начинать… Нет, дружок, я начинаю в тебе разочаровываться. Вот так познакомишься поближе, и все сразу становится ясно. Твоя беспечность всегда тебя подводила. Вначале она была отголоском детства, а затем, что самое печальное, переросла в глупейшее мировоззрение, превратившись в банальный нигилизм или, как у вас сейчас принято говорить, пожизненный пофигизм.