Сибирский Робинзон

Мы на небесах!

Я схватился за сердце, в глазах потемнело, рассудок помутился, а мои ноги подкосились. Не было ничего удивительного, что оглушенный такой неожиданной и неоднозначной новостью я пришел в себя уже сидя на земле, а надо мною парил ангел, одетый герольдом.

– Вау, и так каждый раз! – с упоением произнес Серафим, – ты бы видел свое лицо! Даже известие о миллионом наследстве не ошарашивает так, как эта новость. В квадратных глазах – испуг, рот перекосило, кадык задергался… ум-м, – наслаждался моментом этот маньяк с крылышками.

– Разве так можно шутить? – выдавил я из себя. – Ты прямо как обухом по голове.

Помутненный мозг постепенно прояснялся.

– Да за такие шутки убивать нужно, причем на месте и медленно, – прошептал я.

Я поискал глазами что-нибудь потяжелее, но, как назло, ничего достойного, чтобы запустить в этого фигляра, не нашлось.

Серафим выжидая висел на недосягаемом расстоянии и, казалось, упивался развернувшейся перед ним сценой. Он принял позу человека, убравшего руки за спину и спокойно, с достоинством наблюдающего за происходящим.

«А вдруг это правда?» – мелькнула мысль.

– Правда, правда. Все, что ты здесь видишь, тоже небеса, – нравоучительно сказал ангел и развел дымчатыми руками, демонстрируя здешние красоты.

– Ты что, умеешь читать мысли?

– Всякий прочтет, коли они на лице написаны.

Серафим, увидев, что я успокоился, опустился вниз. Видимо, я ему представлялся оглушенным зверем, который перестал быть опасным и только глупо мотал из стороны в сторону головой.

– Я умер…

Мне, признаться, самому было непонятно, спрашиваю я это, или утверждаю.

– Да не волнуйся ты так, во-первых, не умер, а во-вторых, ничего страшного в смерти нет, – заверил ангел. – Хотя если ты будешь себя вести как дурак, то скоро точно преставишься.

– И, конечно же, не без твоей помощи.

– Что такое?! Он меня еще и обвиняет! Человечишка ты неблагодарный, вот ты кто.

Мы замолчали. Я сидел на земле, а недалеко от меня пристроился мой ангел-хранитель.

– Значит, я жив?

– Жив, жив, – успокоил меня Серафим, – но если не проявишь немного сообразительности, то очень скоро о тебе будут говорить в прошедшем времени.

– А что случилось? – с испугом спросил я.

– Сюда, на этот мост попадают те, кто находится между жизнью и смертью. Ты как раз сейчас и балансируешь между ними.