Мишка: трагедия (не) одной семьи

И мы гораздо сильнее и смелее, чем думали еще вчера.

1. Осколки детства

20 марта 2003 года

– Ты что, еще спишь? – ужаснулась мама, заглянув ко мне и остановившись в дверном проеме.

Я нехотя открыла глаза и взглянула в ее сторону. Должно быть, это все происходит наяву. Понежиться еще в постели мне не светит.

– Быстро вставай, – сказала она строго и удалилась к себе, не дожидаясь, пока я поднимусь с кровати.

Когда мама вышла, я опустила голову на подушку, надеясь подремать еще чуть-чуть.

– Десять минут восьмого.

Кажется, голос доносился из ее комнаты.

Осознав, что опаздываю, я вскочила и помчалась в душ. Почему мама не разбудила меня раньше? Сходив в туалет и быстро помывшись, я кинула короткий взгляд на часы, висящие кухне: мама не обманула.

– А что есть? – спросила я, растерянно осмотрев обеденный стол, на котором зияла внушающая страх пустота.

На всякий случай я даже изучила все конфорки плиты и столешницу, но и там не нашла ничего съедобного.

– Открой глаза и реши этот вопрос! – гаркнула мама.

– Не кричи на ребенка, – сказала бабушка, придя на кухню.

Она с дедушкой и прабабушкой живет в другом доме, в нескольких кварталах от нашего, и обычно с утра к нам в гости не ходит, так что я очень удивилась, но была рада ее видеть.

– Солнышко, возьми что-нибудь в холодильнике, – ласково сказала моя прародительница, чмокнув меня в лоб.

– Хлопья с молоком? – недоуменно уточнила я, открыв дверцу холодильника и не найдя там ничего готового из того, что я обычно ем перед школой.

Ведь вряд ли родители всерьез считают, что я за десять минут самостоятельно научусь готовить блины или вообще омлет и порадую всех своими кулинарными способностями.

– Что хочешь, но не задерживайся, – с этими словами бабушка удалилась на второй этаж.

– Глаза пусть разует! – крикнула мама.

С трудом сдерживая эмоции, я, словно бедный родственник, принялась за свой завтрак в несчастном одиночестве.

Покончив с трапезой, я пошла в свою комнату одеваться. Меня осенила страшная догадка: мама и папа разводятся, а потому она такая нервная.

– Успокойся, – строго сказала бабушка по-русски, обращаясь к маме и проходя мимо распахнутой двери в мою комнату.

Русский, конечно, нереально сложный, но слово «успокойся» я способна понять, так что я навострила уши.

– Что значит «успокойся»? Он мой сын! – крикнула мама.

Слово «сын» тоже легкое.