Мишка: трагедия (не) одной семьи

Интернетом я тогда практически не пользовалась, поэтому мой персональный конец света начался только утром следующего дня. Все произошедшее стало для меня полным шоком, так как я в силу возраста не до конца осознавала, что этот день может настать (на самом деле вся страна это обсуждала), новости я смотрела, но нерегулярно, и далеко не все в них, если честно, понимала, так что война в мой маленький детский мир пришла внезапно, фактически без предупреждения, утром двадцатого марта, оглушив меня без единого выстрела, потому что брат был среди тех американцев, кто пересек границу этой ближневосточной страны и участвовал в битве за Багдад.

В тот день поздно вечером, закрывшись в своей комнате и захлебываясь от слез, я начала вести дневник, который и лег в основу этой истории.

Через двадцать один год после начала самой личной для меня войны я могу точно сказать, что даже после ада жизнь продолжается. Да, конкретно у меня она уже никогда не будет абсолютно такой, как прежде. Иногда она с привкусом горечи и крови во рту.

Возможно, потому, что я тогда была ребенком. Для меня операция «Иракская свобода», как она официально называется, – это не просто страница истории, а первая в жизни война, которую я видела в «прямом эфире», первая и, хочется верить, последняя, в которой участвовали мои близкие, если не считать тех, кто ушел в мир иной еще до моего рождения. Та отвратительная весна и последующий год изменили меня, но что-то в том периоде жизни было и приятное. Что-то, чему я очень благодарна. Книга и об этом.

Ночные кошмары полностью прекратились через полтора года после тех жутких месяцев, и лишь к 2012 году я научилась говорить о самой ужасной для меня, пусть и не самой кровопролитной для нашего государства, войне и тех, кого она задела вплотную, без слез и тремора в руках. Мама, дедушка и все остальные мои близкие взрослые, кроме бабушки, вышли из этой битвы, на мой взгляд, гораздо быстрее меня. Хотя я допускаю, что мне так казалось только со стороны. Бабушка, пожалуй, все еще застряла на стадии депрессии легкой стадии, но я не психотерапевт, официального диагноза у нее нет, так что это лишь мои наблюдения.

Скорее всего, вам удастся принять горе раньше, чем мне, потому что я была очень впечатлительным и ранимым ребенком, и это сыграло колоссальную роль. Возможно, к вам смирение придет позже. Возможно, вам понадобиться помощь специалиста, но это обязательно случится, потому что все мы люди – самые разумные из всех существ.